Книга Соблазн, страница 65 – Мари Мур

И сегодня я зашел так далеко, что потерял контроль над собой и ситуацией.

Я рассчитывал заставить Кристиану отказаться от своих глупых слов. А затем с победным видом уйти из трейлера, оставив ее неудовлетворенной. Для чего? Чтобы в следующий раз она изнывала и жаждала, чтобы я прикоснулся к ней, оказался в ней. Она бы не смогла слишком долго противиться.

Но в том, что я затеял не было победителей, и не было побежденных.

Когда я стоял между ее расставленных гладких ног, а она, сидя на столе, покрывала поцелуями мою шею, в меня словно ударила молния, пронзая тело мощным электрическим разрядом. Каждая мышца во мне была наполнена неудержимым желанием. Каждый рецептор на языке жаждал вновь оказаться у нее во рту, почувствовать ее охрененно сладкий вкус.

Черт, почему у меня такого не происходило еще ни с одной девушкой? Обычно я терял интерес к ним еще до того, как они становились на колени и отсасывали мне. А с Кристианой у меня такое впервые. Хотелось не просто трахнуть ее на столе. Хотелось целовать ее, пока не устанут губы.

Мне нужно было добиться от нее три гребаных слова. Я хочу тебя. Кристиана не отступала, и я был готов к атакам, чтобы сломать ее хрупкую оборону. Но по-настоящему я не был готов к тому, что она заплачет.

В тот момент, когда по ее щеке скатилась слеза, мое сердце загромыхало в груди. Я думал, что этот орган нужен для того, чтобы обеспечивать движение крови по сосудам в нужном направлении в режиме двадцать четыре на семь.

Я чертовски ошибался.

Оказывается, сердце еще заставляет ощутить одновременно и горечь, и злость к самому себе. Или как еще назвать то состояние, когда мне хотелось себе врезать, испытывая при этом тошнотворный вкус желчи в горле?

Я довел Кристиану до слез. Какого хрена? Что я сделал не так? Сказал ей что-то обидное? А может она вновь играла? В очередной раз искусно исполняла свою блестящую роль? В академии она была прилежной ученицей, в моей машине играла умелую соблазнительницу, а в трейлере пыталась выдать себя за жертву. Своими слезами она хотела вызвать во мне долбанное чувство вины.

Что ж, ей удалось это сделать. Я чувствую себя конченным придурком.

— До старта пять минут, — мимо меня проходит Лиам, разговаривая с кем-то по рации.

Пожелав мне удачи, он взбирается на высокий постамент, выступающий в нижней части стены. После этого проскальзывает внутрь через огромное арочное окно, зияющее чернотой, словно раскрытая звериная пасть. Массивные двери центрального входа в здание заколочены, поэтому остальные участники, перешагивая через разрушенные части фундамента, следуют примеру Лиама и забираются в палаццо через окно.

Прохладный сентябрьский ветер напоследок дует в лицо, когда я надеваю защитную маску, перед этим заправив маркер^[5] пейнтбольными шарами.

Внезапно позади меня раздается отрывистый вздох, а затем визг. Я оборачиваюсь и вижу, как несколько ярко-розовых капель блестят на светлых волосах кричащей Кайли и на ее левой щеке. Точно такого же цвета большое пятно находится за ее спиной на мраморной колоне. Похоже, кто-то пытался выстрелить в Кайли еще до начала игры, но промахнулся.

Не успеваю об этом подумать, как в плечо приходится удар, по силе схожий с ударом мяча для гольфа. После него брызги от краски разлетаются по рукаву, и, если бы не маска, нижняя часть лица окрасилась в розовый цвет. Мимо меня со свистом проносится пейнтбольный шар, и он вновь попадает в колону рядом с Кайли, которая пятится и наконец-то прекращает визжать.