Книга Под тенью твоих чувств, страница 187 – Нетта Хайд

— Скай, постой, – просит Айзек, но я не слушаю его, продолжаю идти. – Скай…

— Ты знал? – останавливаюсь и поворачиваюсь лишь наполовину, чтобы не смотреть ему в глаза. – Знал, что он был здесь, и ничего не сказал мне? Видел, как я сходила с ума каждое утро, просыпаясь в чужой реальности. Слушал, как мне плохо, прятался за заботой, – губы дрожат, но я храню контроль. – Но не сказал ни слова, что он приходил.

— Я… хотел как лучше. Ты была не в себе. Тебе было плохо, и он стал тем, из‑за кого тебе стало еще хуже. Ему нужно быть подальше, чтобы ты могла прийти в себя.

Он делает паузу, обреченно вздыхает и, опустив взгляд в землю, выдает мне правду:

— Ай, плевать, можешь топить меня в медовом сиропе. Он не мог держаться подальше. Приходил каждую ночь. Сидел под дверью, потом заходил и сидел у твоих ног. Я пытался с ним говорить, вразумить и сказать, чтобы он отстал, но он не слушал – ему было важно быть рядом.

Он делает паузу.

— Пока ты спала, он был рядом. Он приносил букеты эвкалипта каждый день, расставлял их по клинике, но не у тебя. Тихо пел для тебя какую-то песню, что-то рассказывал – я слышал это несколько раз. Он просил персонал снизить температуру в палате, потому что ты не любишь жару. Просил контролировать твое питание, чтобы ты получала все только свежее и качественное.

Снова пауза, которая сжимает сердце.

— Он, черт возьми, прятался под кроватью и за шторами, когда ты просыпалась посреди ночи. Когда я пересекся с ним в уборной, он попросил меня не говорить тебе о нем ничего, ссылаясь на то, что тебе так будет проще.

Его голос тонет в моих воспоминаниях: запах эвкалипта, шорох его шагов, едва уловимый запах. Я не выдумывала эти ночи.

— Не нужно решать за меня, – говорю тихо. – Я научилась делать это сама.

— Ну и куда ты идешь? – спрашивает с легким упреком.

— Принимать правильное решение, – пожимаю плечами и ухожу, собираясь вызвать такси. Но Айзек подходит ко мне, останавливает касанием за руку и смотрит в глаза с легкой улыбкой:

— Тебя подвезти, решительница?

Дубль два. Особняк Тео. Важный разговор.

Стою перед закрытой дверью, но на этот раз принимаю решение не стучать по ней ногой, а открыть по-человечески. Ладонь скользит по холодной бронзе ручки, опускается, но дверь не поддается. Она закрыта? Нет, он просто держит ее с обратной стороны, опускает ручку и подтягивает ее на себя.

В руке у него объемный букет эвкалипта, усыпанный нежными хлопковыми соцветиями, на теле – темная футболка, простая, без прикрас. Он смотрит на меня не улыбаясь, сухо, устало, но с жалостью.

И зарождающаяся улыбка на моих губах тонет под этим осознанием.

Под грудной клеткой начинает щемить. Подступает острое сожаление: может, мне не стоило приходить. Может, мне следовало поехать к Айзеку и принять его предложение – пожить у него.

Но память подсовывает другой кадр: Тео оплачивал мое лечение, мое пребывание в клинике. И ярость вспыхивает, как электрический разряд – кулак врезается в его грудь с силой, отталкивая его в дом. Я подхожу снова и снова, руки бьют, бьют, словно этим я пытаюсь выбить из себя страх и обиду.

Букет падает на пол, листва шуршит, хлопок рассыпается – Тео остается, не отступая. Смотрит мне в глаза и принимает все это молча.

— Ты серьезно, Тео? – выдыхаю я, подходя ближе. – Ты… твои деньги. Боже, зачем? Зачем ты это сделал?