Книга Под тенью твоих чувств, страница 165 – Нетта Хайд

И даже если я смогу полноценно жить, я не смогу больше быть счастливой. Я не знаю, как пробить эту серую пленку реальности и вернуть яркие цвета.

Желудок сводит тугой петлей, тошнота подступает к горлу, и я вскакиваю и бегу к унитазу. Падаю на колени и меня выворачивает. Стресс, страх, отрицание – внутренние органы не выдерживают боли и выталкивают наружу остатки непереваренной еды.

Я не могу встать. Опускаюсь боком на кафель и поджимаю колени к груди. Смотрю в одну точку, под туалетный шкафчик – сплетенные ниточки паутины, на которых лапками играет паук. Не играет… затягивает в кокон муху, которая уже не сможет выбраться, потому что ее судьба решена: удушье, без шанса на спасение.

Она задохнется, как и я, от мысли о том, что все кончено.

Хотя, постойте, чему кончаться, если ничего не было начато?

Становится даже до печали смешно от того, как нелепо это звучит. Скарлетт Скай, которая на протяжении всего этого времени строила из себя сильную и независимую, стала слабой и зависимой? От чего? От бессилия и апатии? Или от собственной идиотичности и… Да, только из-за нее.

Неужели мне было так трудно открыть свой рот для того, чтобы сказать ему ПРАВДУ?! Видимо, мою голову уже не вылечить…

Я понятия не имею, что должно произойти со мной, чтобы этот проклятый рот, который сейчас только и может что глушить всхлипы, озвучил что-то нормальное и адекватное.

Я уже не плачу. Слезы как будто тоже приняли решение свалить от меня. Но тем не менее я чувствую влагу левой щекой, лежа в соленом океане персональной тупости. И я бы могла провести остаток жизни здесь, если бы дверь ванной не открылась.

Минтелия Роуд.

Она быстро подлетает ко мне, садится рядом с моей головой и наклоняется к лицу:

— Скай, что ты … – она не договаривает, поднимает мою голову и укладывает ее на свои колени. Ее ладонь проходится по моим волосам, осторожно, мягко, нежно, как меня успокаивала Жасмин в детстве. – Все плохо, да?

Ее вопрос возвращает к моим глазам эту никчемную функцию, которая прибавит мне отечности к утру. И больше она не спрашивает ничего. Просто находится рядом. Просто гладит меня по голове. Просто не уходит. Она будто понимает, что сейчас я не хочу ничего. Только тишину и покой.

В этот момент до меня доходит еще одна важная информация: она готовила мне еду, рассказывала о своей жизни и покупала по скидке две пары одинаковых джинс не потому, что хотела мне понравиться, а потому что ей этого хотелось. Хотелось дружить с той, кто не умеет этого делать.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда в висках начинает пульсировать, мозг стягивается и растягивается. Я поднимаюсь и почти ползу к дивану, на который снова заваливаюсь и смотрю перед собой.

Минт скидывает с себя рабочую одежду, переодевается и, прихватив теплый плед, ложится рядом. Она смотрит мне в глаза и обнимает. А я… я продолжаю проявлять свою слабость перед другим человеком. Не тем человеком…

— Скай… – шепчет она, сглатывая, – время не излечит твои раны, но чуть позже они покроются корочкой и станет чуточку легче.

— Я знаю, – выдыхаю я.

— Хочешь поделиться? – спрашивает она.

— Не хочу.

— Тогда отпускай все, что копится внутри. Выплачь все, что болит. Я буду рядом.

И она была.

Первые семь дней были самыми невыносимыми. Мои кошмары сменились хорошими снами, теми, где был он. Теми, где мы были вместе. Счастливы. Любили друг друга.