Книга Трофей для Хищника, страница 41 – Анна Юта

— Когда Антон приедет? — строго спрашивает Игорь Михайлович.

Наверное, это тот человек, который его не дождался.

— Завтра в три, — отвечаю сходу. — А еще он предложил посетить мероприятие у него дома, если вы захотите.

— Нет, исключено, — колючий тон Игоря Михайловича меня напрягает. — Хотя…

Он плотоядно облизывается, вглядывается в меня, прищурив черные глаза, и я догадываюсь, о чем он думает. Невольно качаю головой.

— Все же нет, в другой раз, — заключает Игорь Михайлович. — Значит, завтра в три. Ладно, с этим решили. А теперь я хочу услышать подробный рассказ о том мудаке, который сегодня пожаловал ко мне в ресторан тебя искать.

Я знала, что это случится. Да и скрывать мне особо нечего. Но все равно почему-то страшно говорить. Будто я смогу еще сильнее рассердить Игоря Михайловича своим рассказом.

— Да чего о нем рассказывать? Это мой бывший муж, — начинаю вяло, пытаясь на ходу решить, что можно утаить. — Я ушла и подала на развод, но он недоволен моими действиями.

— Недоволен? — усмехается Игорь Михайлович. — Давай нормально рассказывай. Он тебя бил? Почему ушла?

Признаваться в это стыдно и нельзя. Такие вещи должны оставаться в семье. Даже то, что я маме это сказала — минус мне. В наших традициях, если муж бьет, значит, ты жена плохая, а не он мудак. А если мужчина живет с плохой женой, то он теряет авторитет и очки. Его не уважают. Вот и выходит, что жен в нашей традиции бить можно, а они и рассказать никому не могут.

Игорь Михайлович уже раздраженно смотрит на меня. Нечего тянуть. Нечего скрывать! В конце концов, я в нашей бывшей семье жертва.

— Ударил, после этого я ушла, — отвечаю тихо, стыдно все равно. — Я не была с ним счастлива.

Это звучит еще более ужасно, чем признаться в том, что муж тебя бьет. Значит, я выбрала не того. Сама.

— А выходила замуж зачем? — удивляется Игорь Михайлович.

Ну вот, закономерный вопрос.

— Потому что родители так захотели… — как же хочется съехать с этой темы. — Приношу извинения, надо внести вашу встречу с Антоном в график.

Дожидаюсь кивка, но по глазам вижу, что разговор про Марка не закончен. Игорь Михайлович меня не торопит. А я нарочно долго копаюсь в телефоне, чтобы оттянуть дальнейшие расспросы.

Вскоре машина тормозит у симпатичного небольшого таунхауса в районе метро Удельной.

— Мы не договорили, — недовольным тоном выговаривает Игорь Михайлович. — А пока можешь внести в календарь еженедельную встречу в это же время — Коломяги, Михаил.

Я рада отсрочке, но знаю, что дальнейшего разбора полетов не избежать. Мне страшно и стыдно. Стыдно за то, что мне нравится, желание Игоря Михайловича узнать про Марка. Он единственный, кто встал на мою защиту. А страшно, потому что рассказ про мужа-абьюзера может показать меня как бесхребетную амебу и еще сильнее утвердить Игоря Михайловича в том, что меня можно присвоить как трофей.

Сережа остается в машине, а Игорь Михайлович ведет меня в дом. Нажимает кнопку звонка, на удивление. Вскоре дверь открывает женщина лет пятидесяти, немногим моложе моей мамы. Собранные в пучок темные волосы, очки для чтения, утонченные запястья выдают в ней интеллигентную особу, но одета она, как прислуга — в темную водолазку и юбку, поверх которых надет белый передник с кружевами.