Книга В клетке у зверя, страница 93 – Анна Юта

— Но и умереть можно на столе! — голос дрожит. Я почитала в интернете про такую опухоль и операцию.

— У меня будет день перед операцией, когда врачи отпустят из больницы, чтобы насладиться жизнью, — мама грустно улыбается и вытирает слезинку, стекающую по щеке. — Давай проведем его вдвоем?

Киваю, в глазах тоже саднит, но я заставляю себя улыбнуться. Если ещё и я сейчас разревусь, мы тут будем вдвоем выть белугами.

В палату входит врач.

— А я как раз искал вас, Валерия Дмитриевна, — произносит с доброжелательной улыбкой. — Можно вас на пару слов?

Его пара слов выливаются в часовую беседу в приятной обстановке ординаторской, где он мне подробно рассказывает, что никакими другими методами опухоль не победить, говорит про операцию — как будет проходить, что будет удалено, про риск смерти в половине случаев, про реабилитацию после. Ну и невзначай обрисовывает будущее, если ничего не делать. Я отлично понимаю, что операция нужна. Да и мама дееспособна, я ей не опекун, чтобы принимать решение. Просто я должна знать, вот и все.

Вадим дожидается меня за дверь ординаторской и провожает к выходу из больницы. Там за пределами сквера меня уже ждет внедорожник с Денисом и другим мужчиной за рулем, которые повезут меня домой.

— Слушай, — произносит Вадим, открывая мне дверь. — Мне тревожно. Позволь, я прокачусь с тобой до квартиры и, если все в порядке, оставлю тебя одну, ладно?

Это похоже на манипуляцию, но что-то в его голосе меня настораживает. Киваю, и он забирается в машину вместе со мной.

В дороге молчим. Вадим выглядит напряженным и загруженным. Вертит в руках телефон и смотрит в окно. Его тревога передается мне, но я стараюсь гнать от себя пугающие догадки.

Спустя час с небольшим мы останавливаемся у знакомого дома на Ленинском. Вадим приказывает обоим ребятам идти вперед. Потом помогает выйти мне. Происходит какая-то нездоровая движуха, и я невольно жмусь к нему, потому что становится страшно.

Мы все вчетвером поднимаемся на этаж, я открываю дверь на лестничную клетку, но войти сразу Вадим мне не дает. Вперед проходят Денис и второй мужчина, который был за рулем. Только после этого туда проходит Вадим и за руку ведет меня.

Из-за спин впереди идущих мужчин, я уже вижу, что дверь в мою квартиру приоткрыта. Сердце пускается вскачь. Ко мне кто-то вломился?

Денис и второй открывают дверь, и я замечаю в прихожей погром. Сломанный платяной шкаф с разбитым зеркалом. Похоже, кто-то не просто вломился, а устроил там кавардак.

Когда мы с Вадимом оказываемся в прихожей, оба сопровождающих стоят посреди кухни и смотрят на пол. Я прослеживаю взгляд… и меня пронзает ужас, смешанный с омерзением. Не могу сдержать вскрик, вцепляюсь в Вадима и прячу лицо у него на плече. Кто-нибудь, научите меня это развидеть!

Вадим

— Крыса, босс, — произносит Серый.

— Сам вижу, что крыса, — отвечаю мрачно и обнимаю Леру. Прижимаю к себе. Она дрожит.

Конечно, не каждый день увидишь вывернутую наизнанку крысу. Это послание. И я догадываюсь, от кого.

Эта крыса лежит в луже недавно запекшейся крови. Значит, нападение случилось в течение пары суток, пока мы с Лерой были в Петрозаводске. Интересно, что бы было, застань они её тут?

— Если тебе нужно что-то отсюда, скажи, мои люди соберут твои вещи, — произношу мягко Лере на ухо.