Книга В клетке у зверя, страница 45 – Анна Юта

Внизу живота уже печет, ноги вытягиваются на носочки, напряжение охватывает каждую клетку тела. Я забываю про Волжского, про стеснение и полностью отдаюсь процессу. Сексуальные мужчины в воображении сменяют друг друга, мускулистые тела, соблазнительно напряженные мышцы. Да, я была бы не прочь оказаться наедине с Чарли Хэннемом, например…

От фантазий о Чарли меня накрывает сладосный оргазм. Тело охватывает приятная истома, а между ног все мокрое и пульсирующее. Но возбуждение неуклонно уходит, и на смену ему приходит ужасный испепеляющий на месте стыд. Открываю глаза — Волжский сидит, откинувшись на спинку стула, а на его матерчатых штанах отчетливо виден бугор вставшего члена.

— Мне понравилось, Валерия, — рокотливо произносит Волжский. — Ты очень соблазнительная.

Хочется в голос стонать от его слов. Лучше бы ему не понравилось. Наверное. Но уже не изменить.

— Что дальше? — спрашиваю от безысходности, а Волжский втыкает в меня жесткий тяжелый взгляд.

Замираю и опускаюсь на сиденье дивана на корточки. Обхватываю колени руками. Хочется уменьшиться до размеров точки.

Волжский встает, возвращает стул к столу, садится на свое место, делает глоток вина и наконец произносит:

— Свободна!

Валерия

Частью души радуюсь, что он меня отпускает. Но есть и другая, которую такое пренебрежительное отношение обижает. Порывисто вскакиваю, напяливаю платье на голое тело, ошибаясь, где перед-где зад. Капюшон оказывается спереди — и плевать! Хватаю белье и почти бегу к двери. Чертов подол не дает быстро идти. А я спиной чувствую взгляд Волжского, и от него хочется скрыться особенно.

Вылетаю в холл второго этажа и нос к носу сталкиваюсь с Амелией, которая проходит к своей комнате. Что она теперь обо мне подумает? Ужасно! Хочется под землю провалиться. Девушка, выбегающая из комнаты, где остался её отец, в наоборот напяленном платье. Просто невыносимый позор. Хоть харакири делай.

А чертово платье даже идти быстро не дает! Подхватываю подол и ускоряю шаг, а в спину язвительно долетает:

— В следующий раз задирай, а не снимай, чтобы потом впопыхах не одеваться! — и с громким хлопком закрывается дверь.

Закрываю дверь в свою комнату и, прижавшись к ней спиной, опускаюсь на корточки. Рыдания рвутся из груди и душат. Отзываются ноющей болью в ребрах, пробегают по телу судорогой. Я чувствую себя невообразимо грязной и развратной.

Волжский ещё не трахнул меня, а его дочь уже меня в шлюхи записала. И теперь издеваться будет. Можно я вообще не буду выходить из комнаты? Замуруйте меня тут, пожалуйста.

Но этому не бывать. Я должна играть роль двойного агента, а ещё лошади! В воскресенье очередная инъекция. Чтобы курс витаминов правильно усвоился, лучше не пропускать. Интересно, меня подпустят к ним? Хотелось бы. В этом доме только они относятся ко мне по-человечески.

Справившись с рыданиями, снимаю платье и иду в душ. Долго сижу под горячими струями прямо на полу, привалившись спиной к стене. Кажется, вода должна меня очистить, но легче не становится. Я на эмоциональном дне. Похоже, все предыдущие стадии я уже прошла. Теперь депрессия. А это значит, однажды случится принятие. И что, мне перестанет быть настолько плохо? Я увижу в варварской экспансии Волжского что-то положительное?