Книга В клетке у зверя, страница 43 – Анна Юта

— Не кричите на меня, — взвизгиваю больше от страха, но ещё и от обиды. — Я не продажная тварь, не потаскуха и не проститутка! Он обещал меня посадить, если я не выполню задачу!

Волжский удивляется так, что брови подлетают. Откидывается на стуле, отложив приборы, сцепляет пальцы на груди.

— И за что же? — выглядит заинтересованным.

— За торговлю наркотиками, — сдуваюсь. Мне стыдно это даже произносить. — Я не знаю, кто в моей клинике этим занимается и занимается ли, но он пришел с обыском в мою смену и…

Слезы душат. Больно вспоминать тот вечер и все дальнейшее, что привело меня к этому разговору. К человеку, который меня в бетон закатает и забудет.

— А ты сама… не банчишь? — тянет Волжский.

— Бан… что? — переспрашиваю. Слово незнакомое.

— Проехали. Ешь, остывает, — приказывает он и, вынув телефон, что-то набирает.

Ем. Лучше есть, чем говорить. Еда вкусная, но я не могу насладиться ни нежностью мяса, ни свежестью овощей, ни пикантностью соуса. Краски жизни вдруг поблекли и омертвели. Жую и глотаю, смотрю в одну точку мимо плеча Волжского.

Когда на тарелке почти ничего не остается, он снова спрашивает:

— А теперь говори, как все было, — складывает руки на груди. — Уж больно интересные небылицы ты рассказываешь.

— Это не небылицы! — вскидываюсь возмущенно. — Он сказал, что уголовное дело завел, что я первая в списке подозреваемых, и он даст делу ход, если я не пойду к вам под видом специалиста из министерства.

Смотрю на Волжского и вижу, что не верит. Душу захлестывает отчаяние.

— Ну почему вы мне не верите?! — в переносице саднит. Это бесчестно, что один меня оболгал, а другой и вовсе записал в проститутки.

— Я тебе верю, — он кровожадно улыбается. — И мне нравится знать, что вариантов у тебя нет.

Что-то меня пугает его взгляд.

Волжский поднимается из-за стола, задергивает длинную плотную штору, отгораживая веранду от остального дома и с хозяйским видом поворачивается ко мне. Произносит кровожадно:

— На этот раз нам никто не помешает.

Валерия

Волжский пожирает меня взглядом несколько секунд, точно впитывая эмоции, которые из меня вот-вот брызнут слезами.

— Разденься, — приказывает. Нравится ему, что ли, выражение?

Подавленность сгребает волю в цепкие лапы. Хочу потянуть время.

— Зачем? — голос внезапно садится.

— Не думай, Валерия. Не анализируй. Просто исполняй, — недобрым тоном цедит Волжский. — Я хочу, ты делаешь. Только в таком виде у нас с тобой получится сосуществовать Ты моя любовница, если не забыла, а от любовницы я хочу покорности.

Да что он там не видел? Тем более, я совсем недавно перед ним уже раздевалась. Только вот сейчас все иначе. Я кожей чувствую его желание, и ужас того, что последует за раздеванием, меня душит, точно удавкой.

Встаю из-за стола. Тяну платье вверх и, сняв, откладываю на диван. Лифчик отправляется следом. Волжский подгоняет рокотливым голосом, вынуждая снять ещё и трусики. Исполняю. Стоит выпрямиться, руки сами норовят сцепиться внизу живота. А щеки начинают пылать.

— Руки, — хрипло тянет Волжский. — За спину убери.

Исполняю. И правда проще не думать. Зажмуриваюсь, чтобы не видеть его взгляда. По коже то и дело пробегает озноб, хотя тут не холодно.

Уши улавливают звук шагов. Волжский приближается. Я чувствую его тепло. Обходит меня по кругу. Кружит, как акула. Останавливается спереди, бережно убирает волосы мне за ухо.