Книга В клетке у зверя, страница 28 – Анна Юта

Меня переполняет ужас. Ноги едва слушаются, когда Тоха, угрожая пистолетом, за волосы тащит меня к лестнице. Ведет в подвал. Ну все. Это точно конец. Оттуда живой я уже не выйду. Вот обидно будет этим скотам, что у меня ничего памятного нет. Ни колец, ни заколок, резинка для волос только. Но то не то. Все вещи в тумбочке отличались некой индивидуальностью. Резинка для волос — слишком обезличенно.

Тоха грубый, жесткий, безжалостный. Практически волочит меня к дальней стене одной из комнат в подвале. Рывком щвыряет на пол и велит обхватить руками батарею. Выполняю. У него пистолет. И я ни разу не сомневаюсь, что он может выстрелить.

Он проходится к небольшому стеллажу у стены справа и берет с неё длинную и широкую пластиковую полоску. Может, рискнуть сбежать? Проход наверх открыт. Там где-то на территории ходит Николай. Надо попытаться позвать на помощь. Уверена, что братья Волжские не афишируют убийство людей у себя в подвале.

Вскакиваю и со всех ног бросаюсь к лестнице, но Тоха успевает поставить мне подножку. Падаю на пол и чуть проезжаюсь по шершавому бетону. Саднит колени. Грубая рука снова хватает меня за волосы и жестко тянет в обратную сторону, к баратее.

Пищу от боли и пытаюсь встать на ноги, но Тоха держит так, что я при всем желании не могу выпрямиться. Очень больно. Он дотаскивает меня до батареи и повторяет приказ. Исполняю, а саму трясет от дикого ужаса. Побег не удался. А Тоха кажется на голову отбитым перцем.

Он стягивает жесткий пластик у меня на запястьях так, что я оказываюсь прикована к батарее. Толстая труба проходит между моих скрепленных рук. Запястья задраны над головой. Оглядываю себя. Платье задралось и обнажило трусики. Чулки изорвались. Видок, как у привокзальной проститутки.

От волнения снова тошнит. И колотит. Холодно сидеть на ледяном бетонном полу. Тоха расхаживает передо мной, размахивая пистолетом. В бешенстве, если верить его мимике, но мне кажется, у него не слишком много разновидностей выражения лица.

— Сука! — выкрикивает, втыкая в меня горящий яростью взгляд. — Я с самого начала чувствовал, что ты крыса продажная. Жопой чуял подвох!

Он просто в ярости и выплескивает эмоции, а мне хочется вопить и умолять. Сказать, что это не я, что меня заставили, что я вообще ничего не разнюхивала, а искала какой-то тайник. Но я молчу, стараясь не привлекать к себе внимание этого злого мужчины.

— Ты зачем к Вадиму в кабинет полезла, сука? — вот он и вспомнил обо мне. Сжимаюсь. Из глаз вот-вот фонтаном брызнут слезы. Мне жутко. — Отвечай, когда я с тобой говорю, тварь!

Его голос эхом облетает подвальное помещение, впивается в уши.

— Я не… — слова застревают в горле. — Я…

Тоха в один прыжок оказывается рядом со мной и упирает холодное дуло мне в колено, обтянутое порванным чулком.

— Необратимые травмы коленей неплохо прочищают память, дрянь! — жестко произносит он. — Отвечай по-хорошему, или останешься без коленной чашечки.

Меня охватывает настолько лютый ужас, что состояние стремительно приближается к истерическому.

— Я… просто из интереса, — пытаюсь соврать. Если скажу правду, этот псих меня точно расстреляет. — Мне… ваш брат…. нравится.

Дыхание рваное и частое. Даже говорить сложно. И в душе только кромешный ужас.

— Брат нравится, — подхватывает Тоха и надавливает дулом пистолета на кожу колена. — Ну-ка расскажи, чем он тебе так понравился.