Книга В клетке у зверя, страница 2 – Анна Юта

В кабинете все красиво и очень дорого. Как и везде в этом доме. Большой письменный стол с компьютером-моноблоком, стеллаж с книгами, бар, и все из темного дерева.

Олег сказал, искать тайник. А где он может быть? Подхожу к столу. Точно не в ящиках. В стене за картиной? Там скорее будет сейф. А нужно что-то симпатичное, неприметное, типа шкатулки.

Прохожусь вдоль стеллажа с книгами, к бару в углу и замечаю небольшую неприметную антикварную тумбочку с единственным ящиком. Ключ в замке. Открываю — и правда, женские мелочи — кольцо, кулон, часы — простые, позолоченные, остановившиеся — брелок в виде куклы Барби и небольшой гребень для волос с инкрустацией, наверное, самая дорогая тут вещица. По позвоночнику стекает озноб. Это же… так маньяки коллекционируют памятные вещи жертв.

Наверное, Олег подозревает Волжского в чем-то подобном. Или это коллекция его брата? Мне становится дурно. Я не должна была этого видеть. Не должна была заходить в кабинет. В душе вскипает паника.

Я захлопываю ящик и порывисто направляюсь к двери, когда она открывается у меня перед носом. И входит брат Волжского. Ну вот и все. Это конец. В отличие от Вадима, Антон Волжский настоящий бандит.

— Кто это тут такой красивый? — спрашивает, растягивая губы в сальную улыбку, а затем входит и закрывает за собой дверь. Упирает руки в бока, и под кожаной курткой отчетливо поблескивает рукоятка пистолета.

Две недели назад

Валерия

— Да, мам, я приеду, — выговариваю виновато и поглядываю на настенные часы. Почти девять, скоро домой. — Прости, очень устаю. Много работаю. Нет даже двух дней свободных подряд, а ты сама понимаешь, мне на один день смысла вообще нет, в дороге больше проведу.

Мама соглашается, сокрушаясь. Я её понимаю и сама очень скучаю, но правда не могу вырваться. Людей не хватает, лето, отпуска, и так пашу пять дней в неделю по двенадцать часов. И сейчас я во всей клинике одна, дежурный ветврач.

— Будь здорова, Лерусь, приезжай скорее, я соскучилась, — вздыхает мама и вешает трубку.

Сердце сжимается от её тоски. Но мы живем в пяти сотнях километров. Это несколько часов пути в одну сторону.

Убираю телефон в обычный нейлоновый рюкзак с изображением Дональда Дака, стаскиваю халат и снимаю зед-отчет с кассы. Сейчас уже не должно быть посетителей.

Касса пищит термоэлементом, терминал выдает собственный отчет. Закрываю смену в программе, иду занавешивать жалюзи, и входная дверь открывается. В маленький холл, где стоит ресепшн, входят трое мужчин в полицейской форме. Смотрят на меня недобро, с застарелым усталым раздражением. И питомцев при себе у них нет.

Под волосы забираются мурашки.

— Полковник МВД Трифонов, — представляется первый, покрупнее остальных и по виду главный.

Крепко сбитый, но видно, что за формой следит, хотя ему, по виду, лет пятьдесят. Волос почти нет, а где есть, на висках, они седые. И взгляд очень тяжелый.

Он вынимает из внутреннего кармана кителя свернутый в два раза лист, разворачивает и показывает мне.

— У нас постановление об обыске в этой клинике. Поступили данные, что тут торгуют запрещенными веществами.

Ноги становятся ватными. Я ничего не понимаю в законах, но хорошо знаю, что за наркотики сажают. А ещё я знаю, что в нашей клинике даже аптеки собственной нет. Мы клиентов через дорогу отправляем.