Книга Завеса зла, страница 85 – Елена Дорош

— У него через два дня встреча с Вальденом.

— Через полчаса все выезды из города и Пулково перекроют. Я звонил Мотовилову с дороги. Прости, что через твою голову. Но я не уверен, что он уже не ушел.

Галимов три раза сплюнул через плечо:

— Тьфу, тьфу, тьфу!

— Своим ходом с Серебровским мы его насторожили. В том, что мы выйдем на квартиру, Ткач не сомневался и учел это. Логистика отхода у него наверняка продумана давным-давно.

— Картину заметят на таможне.

— Уверен, что он повезет ее лично? А если вообще транспортом? С каким-нибудь товаром и через Турцию, скажем.

— Он работает в архиве.

— Архивные фонды часто перемещаются. У них свои выставки, например, бывают. К ним приезжают работать, они ездят повсюду. Наш любитель блинов со сметаной не первый год в этой сфере. Все ходы-выходы давно изучил. Картина, возможно, уже в Германии.

— Да что ты каркаешь все время, Старостин! Уймись!

— Надо готовить документы на выезд. Поедут Серебровский, ты и Анастасия Нейман.

— Ей зачем?

— Она должна опознать картину.

— А ты сам чего?

— Мне нужно кое-что доделать.

— Ты про маньяка? – посуровел майор. – Не глупи, иначе уволят.

— Я сам уволюсь. Надоело быть консультантом, хочу быть вольным фликом. И чтоб рыбка золотая каждый день на обед.

— А рыбку, случайно, не Анастасией зовут?

— Рыбку зовут карась, Рустемчик. Выбрось из головы глупости и пускай собак по следу Ткача.

— Не учи работать, флик недоделанный.

— Ты повторяешься. Лучше скажи – бывший зэк.

— Это ты к чему?

— К тому, что растерял я хватку. Никак не разложу по полочкам все, что есть в этом деле. Откуда ни возьмись выскакивают новые участники – соучастники, которых не знаешь, к чему привязать.

— Чего это ты раскис? – подозрительно взглянул на него Рустем.

— Да сам не знаю. Жду, кто еще выскочит из-за угла, и не могу вычислить. Фигуранты прямо почкованием размножаются, мать твою!

— Многовато номинантов на звание главного злодея?

— Да в том и дело, что к главному мы даже близко не подошли.

— Ладно, ты тут поной еще немного, а мне твои сопли утирать некогда.

— Спасибо, Рустемчик, ты настоящий друг.

— Пошел в жопу.

— Уже там.

Страх, злость, желание спастись, надежда на справедливость и тоска от ощущения неизбежного поражения, смешавшись, образовали такой непонятный и непривычный клубок, что Настя совершенно перестала себя понимать.

Ясно было только одно: она должна рассчитывать на себя. Не в смысле, что ей никто не поможет. Наоборот, она все больше понимала, что Старостин – не пустышка, не раздолбай, не неудачник, он действительно профессионал и умеет работать. Но все происходит не в его, а в ее жизни. С ней. А значит, она должна это выдержать. Не по силам не дается. Так, кажется? Вот на эти самые силы ей и надо положиться, довериться себе самой.

Если она справится, то справится и Глеб.

Почему-то от этих мыслей ей стало нечем дышать в пыльной квартире, и Настя пошла бродить по городу.

Город – в той части, где он не Питер, а именно Санкт-Петербург – всегда оказывал на нее магическое воздействие. Сколько бы ни ходила по нему, сколько бы ни смотрела, сила воздействия не уменьшалась, а, наоборот, только росла. Понять механизм этого влияния было совершенно невозможно. Это вообще непосильно для человеческого разума, поэтому она просто покорялась ему. Если лекарство действует, то разве надо знать как?