Книга Завеса зла, страница 46 – Елена Дорош

Режиссер представлялся ему этаким пронырливым сухоньким хорьком, но к машине двигался чистый «Матюша-пряник»: пухлявый, рыхлый, вальяжно двигающийся любитель выпечки и сладкого. Глеб прикинул его вес и засомневался, что справится. Рук не хватит, чтобы обхватить такое тело!

Однако придумывать, как ловчее захватить Лесникова, было некогда. Выждав, когда тот поравняется с машиной, Глеб использовал старый трюк: резко распахнул дверь.

От удара Лесников пошатнулся, но не упал.

— Чтоб тебя! – выругался Глеб, выскакивая из автомобиля и оглушая режиссера старым металлическим термосом, валявшимся в «Вольво» испокон веков. Легонько, только чтобы отключился и не брыкался.

Лесников упал плашмя. Оставалось затащить его в салон, хотя это почти непосильно даже для более крупного мужика. Впрочем, вариантов все равно не было, поэтому пришлось справляться, нанеся физиономии и одежде пленника ощутимый ущерб.

Упаковав телеса Лесникова, Глеб еще раз проверился и, не заметив никаких поползновений в свою сторону, поехал в отдел, где его должны были ждать московские спецы.

Поехать-то поехал, только не доехал. Остановил машину в узком безлюдном переулке, пересел назад и потряс Лесникова, пробуждая к жизни.

Тот издал звук, очень напоминающий известное ругательство.

— Очнулся. Молодец, – констатировал Глеб, отечески похлопав его по щеке.

— Сссууу… – ответил Лесников.

— Ответ неправильный, – возразил Глеб и тряхнул пленного еще раз, окончательно приводя в чувство.

Как только его взгляд стал осмысленным, Глеб сразу взял быка за рога.

— Гражданин Лесников Лука Владимирович, вы задержаны по подозрению в убийстве Маргариты Банниковой.

Действуя за границами закона, – ведь он даже не представился, – Глеб рассчитывал, что внезапность нападения собьет Лесникова с толку, но ошибся.

Потирая ушибленное место, режиссер спросил:

— Ты кто и на каком основании ведешь допрос?

— Майор Старостин. Следственный комитет города Санкт-Петербурга.

— Удостоверение покажь, майор.

Глеб понял, что фокус не удался, и перешел к другим методам работы.

— Что ты сказал? Удостоверение тебе показать? – противным голосом переспросил он и сунул кулаком Лесникову под дых. – Вот мое удостоверение, понял?

— Понял, – задохнувшись, пропищал Лесников. – Я не убивал Риту.

— Да ну? Может, расскажешь кто?

— Не знаю.

— А я думаю – знаешь. И если считаешь, что я не в курсе, к кому и зачем ты приезжал, то напрасно. Ты же видишь, где я тебя нашел. Значит, мне известно, кто здесь живет. Если расскажешь про Риту, то я, так и быть, умолчу о некоторых твоих делишках. Или, думаешь, Абашидзе решил все взять на себя? Ошибаешься, сладкий. Он мне столько напел, что у меня пленка в магнитофоне кончилась.

— В каком магнитофоне? – покосился Лесников.

— Это фигурально. Абашидзе, конечно, для меня не авторитет. Ты – дело другое, Лучок.

— Я не убивал Риту, – повторил Лесников. – И не знаю, кто это сделал. Я думал, что она где-то прокололась, и ее убрали. Но ошибся. Мои знакомые, с которыми я встречался здесь, не при деле.

— Да говори уже! Я слов на ветер не бросаю.

— Абашидзе сказал, что это я ее убил?

— А ты думаешь, что он?

— Да нет! Наши с ним дела тут вообще ни при чем!

— То есть ты хочешь меня уверить, что Риту не из-за наркотиков убрали? Свежо предание…