Книга Завеса зла, страница 40 – Елена Дорош

— Строит из себя, – махнул рукой Гоша. – У нее ЧСВ зашкаливает. Типа, эмансипе, любого сделаю и все такое. Любит экстрим и тортики с кремом. У нее дома дрессированный крокодил живет и два попугайчика. Ничего так?

— Люблю таких девчонок! Познакомь! – вдохновленно предложил Глеб, точно знавший, что никаких крокодилов у Риты сроду не было. Как и попугайчиков.

— Да ну ее! Много из себя гнет! – фыркнул Гоша.

— Да она с Лучком тусит, – добавил Паша.

Лука – имя Лесникова, значит, речь о нем.

— А сейчас она здесь? – дожимал Глеб, отхлебывая из кружки.

Пиво было, кстати, дрянное.

— Не. Нету.

— Да Лучок вроде говорил, что собирается в Маскау, – небрежно бросил Паша. – Вчера или позавчера. Наверное, ее с собой взял.

— Точняк. У него на «Мосфильме» встреча с каким-то чечиком.

— Это фамилия? – уточнил Глеб.

— Чечик – это человек, но сероватый, – возразил Гоша, – а там какой-то крутой замес.

— На «Мосфильме»? – уточнил Глеб.

— Ну, Лучок так сказал. Может, врет, – пожал плечами Гоша.

— Не. Не врет. Я его там видел.

Паша долго пил из кружки, кайфуя. Глеб ждал.

— А ты чего там делал? – удивился Гоша.

— Однокашника хотел увидеть. Он помощник оператора в одной из студий. Лучок там с кем-то стоял в коридоре.

— А мне почему не сказал, что туда ездил? Хотел просочиться?

Гоша явно обиделся, стал наезжать на дружка, и завязался совсем другой, неинтересный для Глеба разговор.

Под видом похода в туалет он потихоньку вышел и позвонил Галимову.

— Мне нужно смотаться в Москву. Срочно.

— Погоди. А что насчет Абашидзе? Я думал, мы вместе им займемся.

— Тряси его насчет Риты и Лесникова.

— Это кто?

— Ее любовник. Связан с кино и наркотой тоже. Пропал после смерти Риты. Сейчас, возможно, находится в Москве.

— Не понял. Чей любовник?

— Все ты прекрасно понял. Абашидзе связан с обоими.

— А кто из них маньяк?

— Оба. Или никто.

— То есть маньяк ни при чем? Это ты хотел сказать?

— Подражатель на один раз. Ее могли убить из-за наркоты. Рита – распространитель. Лесников связан с дилером. Сейчас, возможно, встречается с ним в Москве.

Галимов ошалело молчал в трубку, не в силах переварить столько новостей.

— Не тупи, Рустем, – посоветовал ему Глеб, заводя свой «Вольво». – Звони московским боярам, пусть встречают и наметят в помощь нескольких бегунков.

— С чего им впрягаться?

— А с того, что дурь – это топ, вектор движения к новым звездам на погонах, а мы – люди благородные и славой поделимся. Нутром чую – не по мелочи. Тут сеть. Нам без них не сдюжить. Времени мало. Если Лесников убил Риту, ему надо делать ноги как можно скорее. Так что, Рустик, шевелись.

— Я, кстати, решил по твоей подопечной, – неожиданно сказал Рустем. – Придержат дело. Хотя пока никто не чухнулся. Но поторопиться надо.

— Я не забыл.

Боль в голове закончилась вместе с Московским проспектом, и теперь ничто не мешало ему думать.

Глеб собирался по пути выстроить свой маршрут в Москве, чтобы не терять ни минуты, но думать стал совсем о другом: о женщине Насте и странностях, которые с ней происходят и которые он тоже пока не мог понять.

Некстати вдруг вспомнились горячие черносмородиновые глаза и рот, который любит улыбаться, но так редко это делает.

Кому она могла помешать?

Это лишь предчувствие, но почему-то ему казалось, что неведомый преступник очень хочет убрать со своего пути Анастасию Романовну Нейман.