Книга Простивший не знает правды, страница 33 – Женя Шуменко

Парни толпой ринулись в раздевалку переодеваться.

Женька улыбнулся Хану:

— Сработаемся.

— Вы, Евгений Александрович, не отлынивайте, к вам это тоже относится, – коротко бросил ему Кенг Хан. – Тренерская где?

Он снял с себя мокрую от снега куртку, оставшись в кимоно.

— Здесь, пожалуйста, проходите. – Женя посмотрел на него с уважением и провел в небольшой кабинет.

Ровно через пять минут началась тренировка. Новый тренер во время разминки двигался легко и быстро. Колчин и Немец, радостно поглядывая друг на друга, как и все остальные, старались поспевать за его движениями.

«Вот тебе и тхэквондо», подумал абсолютно вымотанный, мокрый Женька, распластавшись на мате после тренировки.

Черника и Клиш все еще отрабатывали новый прием. Колчин, тяжело дыша, рухнул рядом.

— Харе разлеживаться! Иди поговори с тренером. По деньгам порешай, – толкнул он друга в плечо. Тот качнулся и вскочил на ноги.

Кенг Хан оказался человеком прямым и четко озвучил свои условия работы. Обсудив с ним заработную плату, обе стороны пришли к согласию и остались довольны.

— Клуб как ваш называется? – поинтересовался новый тренер. – Куда людей приглашать на тренировки?

— Пока не назвал, – провел рукой по мокрым волосам Немец. – Только с арендой разобрался, пол поменял, маты прикупил, раздевалку сделал, душевую на этой неделе доделаем… А вот про название меньше всего думал.

— Назови «Хакдари»… – предложил Кенг Хан, посмотрев на него таким взглядом, словно заглянул ему в душу.

— Это что означает?

— Журавль. – Он встал в стойку на одной ноге и, удерживая равновесие, поднял ударную ногу к колену опорной ноги и замер. – Hakdari-seogi – стойка журавля.

— Как насчет «Тайгер» или «Тигр»?

— УМЕНИЕ БАЛАНСИРОВАТЬ УДЛИНЯЕТ ЖИЗНЬ, – вдруг выдал Кенг Хан – и Женька вздрогнул.

— «Хакдари», – повторил для себя он новое слово. – Ну ничего так звучит.

— Помни: удлиняет жизнь, – повторил Кенг Хан и, поклонившись, за секунду испарился из тренерской.

1994 год

Не спавший неделями Петька сидел в замызганной ветровке на лавке за решеткой в зале суда, схватившись за голову руками, в ожидании приговора. Его мать, старенькая, скукоженная женщина, утирала градом сыплющиеся слезы, замотавшись в теплую шаль. Собравшиеся вокруг люди тихо перешептывались. Местный поселковый адвокат Илья Ильич, нетерпеливо поглядывал на свои дешевые часы с поцарапанным циферблатом: время обеда, а судья все тянул резину.

Перед глазами Петьки сейчас пролетела вся его жизнь: детство, дом с печью, собака, батька, с которым он колол дрова, мать, пекущая пирожки; школа, друзья во дворе и, наконец-то, чертова дискотека в доме культуры, на которой полтора года назад он встретил Янку, после чего перевернулась вся его мирная жизнь. Яна в зале суда тоже присутствовала. Но в его сторону она старалась не смотреть, хотя Петька на протяжении всего процесса глаз с нее не сводил.

Тогда на дискотеке ему пришлось подраться из-за нее со своим бывшим одноклассником. Пока несостоявшийся кавалер, пригласивший ее на танцы, лежал на земле и плевался кровью, она взяла Петьку-победителя под руку и отправилась с ним обратно в здание дома культуры. Он влюбился в нее с первого взгляда: блондинка с пышной грудью и длинными, словно у цапли, ногами. Сам Петька был тоже хорош: высокий, крепкий детина с темно-карими глазами и большими кулаками. В поселке его побаивались, что позволило ему сразу отогнать от Янки половину женихов.