Книга Простивший не знает правды, страница 31 – Женя Шуменко

— Ты думал, я не знал, что ты с ним открыл видеосалоны? Нам почему ничего не сказал?

— Так я не был обязан. У каждого из нас свои дела на стороне помимо клуба. Если бы ты не утаил информацию о твоих делах с Варой, многое бы могло быть иначе. Так что на меня не гони. – Он стоял перед ним – уверенный в своей правоте.

— Немец, это твой последний день работы со мной в «Барсе». Мы выгоняем тебя из клуба.

— Мы? – Штерн пробежал глазами по всем присутствующим. – КТО МЫ? Шашен, ты что, согласен с его решением? Да если бы я не приехал, вы бы сдохли все в этом «Маяке»!

— Я целиком и полностью поддерживаю решение Калины, – промямлил Шашен. – И Сафа тоже.

— Значит, хочешь, чтобы я ушел? – начал кипятиться Женя. В конце концов, он вложил немало денег в этот клуб, да что там деньги – там была вся его душа. Он себе жизни не представлял без боевых искусств.

— И только попробуй открыть где-то в городе школу карате. Узнаю – убью, – пригрозил Калина.

Женя понимал, что воевать бесполезно. Трое против одного – печальный исход.

— Кто готов уйти со мной? – взяв себя в руки, громко спросил он спортсменов.

Никто из них не ответил, но каждый опустил глаза в пол, боясь посмотреть ему в лицо. Немец был для них их мастером, учителем, как и Калина. Но Калина перевешивал: он был старше, опытнее; был человеком догматичным, грубоватым, стремящимся воспитать такие же качества у спортсменов, находящихся под его началом. Тренер старой школы, требующий уважения и безотказного подчинения. Мастер, вызывающий страх и наступление страшных последствий в случае предательства.

— Я уйду с тобой. – Колчин оторвался от стены и, подойдя к Немцу, положил руку ему на плечо.

— Федя, к тебе вопросов нет. Ты можешь оставаться в «Барсе», – немного удивился Калина таким решением Колчина.

— Анатолий Юрьевич, я вас очень уважаю. Но я считаю, что Женя в произошедшем не виноват… Вы бы…

— Колчин, это твое решение – и я его принимаю. Ты всегда можешь приходить и тренироваться под присмотром Шашенова, – перебил Калина его, не дав закончить. Он не хотел слушать никаких примирительных речей.

— Я тоже ухожу с Немцем, – встал около Жени Черника.

— И я, – присоединился к ним Юра Клиш.

— Я и не сомневался, что вы трое свалите вслед за ним, – усмехнулся Калина, сложив руки на груди. – Кто-нибудь еще?

— Я уйду, – вышел один из спортсменов, тренирующихся у Женьки в старшей группе.

— И я, – поддержал еще один.

Таким образом, из «Барса» в этот вечер ушло вместе Немцем около двадцати спортсменов. Сотни бойцов остались при Калине, но вскоре жизнь решила распорядиться иначе…

1995 год

Где-то в начале февраля

В середине недели Колчин после дневной смены в больнице приехал к Немцу домой. Тот был дома с сыном, который подхватил бронхит и не слазил с его рук.

— Чего малой разболелся? – щелкнул его по носу Федя, и маленький Макс, смутившись, уткнулся Женьке в плечо. – Держи, я тебе зайца принес! – вытащил он из-под дутой куртки мягкую игрушку.

— Спасибо, – пролепетал Макс и схватил зайца за уши обеими ручками.

— Проходи давай, – Женька пригласил Федю на кухню.

— А Полина где? – Колчин стянул с себя зимние ботинки и куртку, оставшись в свитере и брюках.

— На танцах. Чай или кофе?

— Чай горячий. С медом, – проследовал он за другом на кухню.