Книга Простивший не знает правды, страница 36 – Женя Шуменко

— Какие серьги? – схватилась Янка за правое ухо рукой и от ужаса тихо ахнула. Она совершенно забыла снять сережки перед тем, как выйти на улицу.

— А вот эти! Изумрудные! – уставилась та исподлобья на нее.

— Да что вы, какие изумрудные. Откуда у меня деньги на изумруды-то? – затараторила она. – Так, Петька стекляшки какие-то купил, пока в город ездил.

— Стекляшки, говоришь?! – вскрикнула жена председателя и больно схватила ее за ухо. – А ну снимай давай!

Посетители магазина стояли с открытыми ртами.

— Не трогайте меня! – завизжала Янка. – Что вы себе позволяете!

— Это я что себе позволяю?! Петька, говоришь, тебе их достал? – принялась та хлестать ее авоськой, в которой лежали конфеты и баранки. – Сейчас милицию вызову – и разберемся, откуда у тебя мои сережки!

Дарья Ивановна слов на ветер не бросала, и уже к вечеру Петька был арестован и давал показания. О том, что серьги попросила украсть Яна, он, естественно, промолчал, видя, как от страха плачет его любимая на допросе. Пока следователь вышел в коридор, Янка прижалась к нему.

— Что же ты, дурочка, наделала, ведь обещала не надевать их на улицу. Только дома, только при мне.

— Петечка, я забыла их снять, – виновато прошептала она.

— Успокойся. Я сказал следователю, что сам украл. Тебя никто не тронет.

— Петечка, тебя ведь закроют.

— Закроют. Дождешься?

— А-а-а… – завыла тихо она.

— Янка, дождешься? – встряхнул он ее и посмотрел ей в глаза.

— До-жду-у-сь, – заикаясь, пообещала она.

— Тогда я всю вину возьму на себя, – прижал он ее к своей груди и поцеловал в макушку.

Судья зачитал приговор. Сжавшему кулаки от услышанного Петьке предстояло отсидеть пять лет. Кто-то из сидящих в зале сказал: «Пять лет – за что? За сережки?», но судья, услышав это, с безразличным видом удалился в судейскую комнату.

Конвоиры надели на Петьку наручники, чтобы вывести из здания суда. Как Яна ни старалась на него не смотреть, не вышло, он все-таки, заглянул ей в лицо. В его взгляде читалась такая безнадежность, что ей стало совсем не по себе и на ее лбу выступил пот.

Вернувшись домой, она незамедлительно принялась собирать вещи в чемодан.

— Куда намылилась? – возникла в проходе мать, в домашнем ситцевом платье до колен.

— В город поеду.

— Какой город?! А как же Петька?!

— А что мне Петька?! Я с него уже все, что можно было, поимела. Поеду в город других богатых дураков искать, – деловито заявила она. – Не моя это судьба всю жизнь в огороде раком кверху стоять да с козами возиться.

— Яна, ты что такое говоришь? – подошла к ней мать и схватила за руки. – Петя из-за тебя в тюрьму попал, да еще и на такой срок. Как я его матери в глаза буду смотреть при встрече? Не пущу я тебя никуда.

— А ты не смотри на нее! Лучше посмотри на меня: я красивая, ноги длинные, грудь большая. Все как у тебя. Только ты решила с отцом остаться, потому что у тебя смелости не хватило в город переехать. И посмотри на себя сейчас? Убогий дом, убогое платье. Туалет на улице.

— Я с отцом твоим, потому что люблю его. У нас семья. И в город я никогда не хотела, – еле слышно ответила мать на ее нападки.

— А я хочу. Мне деревенские женихи не интересны. Что они могут предложить, кроме ведра картошки на зиму? Ничего.

— Не поедешь никуда, – загородила мать собой дверь. – Только через мой труп.