Книга Простивший не знает правды, страница 120 – Женя Шуменко

— И что прикажете с ним делать?

— Закрыть бы его. Мешает бизнесу очень. А в этом бизнесе и ваше баблишко… – подмигнул Калина глазом, словно тот мог увидеть.

— Мешает, значит… – задумчиво повторил Теплицкий, представляя себе, как сможет отделать золотом унитаз на обещанные деньги. – А за что сажать будем?

— Например, можно подтянуть за убийство Вары Вора.

— Не получится.

— Это почему? – удивился он.

— Потому что за его убийство будет сидеть реальный заказчик и киллер.

— Какой другой заказчик? – опешил Калина.

— Наш общий знакомый Евгений Штерн.

— Немец?! Немец-то тут при чем? Он не мог. У него причин на то никаких не было, – Калина перешел на серьезный тон.

— А следствие установило, что были. Но вам, Калинин, об этом я рассказывать не собираюсь. Не положено.

— Бассейн.

— Что – бассейн?

— Денег я вам подарю столько, что хватит еще и на бассейн.

— Скажите… А вы бы смогли опознать человека, который на вас напал?

— Не знаю. Наверное.

— Прилетайте скорее обратно.

— Что, так быстро придумали, за что посадить Шашена?

— Пока нет, но в коттедже бассейн… очень хочу! – признался Теплицкий и положил трубку.

Январь, 1996 год

Его привели в небольшую комнату, в которой стоял старый грязный диванчик, стол с тремя стульями, чайник и холодильник. На полу лежал темно-бордовый выцветший ковер. Конвойный приказал ждать – и чтобы без выкидонов.

Женька посмотрел на диван с отвращением и присел на стул. Он наслушался достаточно историй о том, что вытворяли на этом диване его сокамерники на свиданках со своими любовницами и женами.

Он терпеливо ждал, когда наконец-то в комнату зайдет Мот, расскажет, как там дела в клубе, что вообще происходит! Ведь прошло уже три месяца, и единственный человек, которого Немец мог видеть, это адвокат. Посылки, передаваемые Мотом от его друзей, приходили исправно. Парень по кличке Василек, имел свои связи внутри следственного изолятора, и эти люди не подчинялись ни прокурору города, ни следователю Теплицкому, поэтому, к счастью, повлиять на ход передачек те не могли.

В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь распахнулась – и в нее вошла Вишня.

Женька, увидев ее, пришел в полную растерянность.

— У вас ровно два часа, – сказал конвоир и закрыл дверь, тут же прильнув к дырке в стене в нескольких метрах, чтобы посмотреть, как любовнички будут развлекаться.

Она подошла к нему и, поставив пакеты на стол, взяла его лицо в свои ладони. Он обвил руки вокруг ее тонкой талии и уткнулся ей в живот.

— Женя… – погладила она его по голове. – Женечка…

Он не хотел отрываться от нее. Запах ее духов, запах ее тела, запах мороза, запах свободы – столько знакомых запахов она принесла с собой, что в его носу защипало.

Она мягко выскользнула из его рук и, присев на стул, стоящий рядом, принялась доставать из пакетов колбасу, хлеб, сыр, чай, конфеты.

— Чай заварить? – спросила она, и он молча кивнул головой.

Она сняла с себя пуховик и повесила на спинку стула.

— Что с твоими волосами?

— Обстригла. – Она поставила кипятиться чайник.

— Так коротко… Но каре тебе к лицу…

— Волосы не зубы, отрастут.

— На дворе лютый мороз, где твоя шуба?

— Женя, к чему все эти дурацкие вопросы? Лучше скажи, как ты тут? – снова подошла она к нему и провела рукой по его бритой голове. – Уроды, лишили тебя не только свободы, но и шикарной шевелюры…