Книга Горбовский, страница 96 – Марьяна Куприянова

Точных данных о новых очагах заражения не было, но ближайшие к Африке страны уже были предупреждены и готовы принять неожиданный удар. Члены правительства и госбезопасности в срочном порядке отдавали указы о мобилизации всех вирусологических лабораторий и реорганизации научных центров под разработку вакцины. России это тоже коснулось. Нужно было начать это дело как можно раньше, ведь африканские вирусологи и бактериологи не справлялись. Все, чем они могли помочь – это предоставить образцы, необходимые для изобретения антивируса.

Большая часть этой информации стала известна в тот день, когда в нашем родном НИИ собралось экстренное утреннее совещание. Остальное выяснялось с каждым последующим днем. Реорганизация всех лабораторий института под вирусологические базы как раз и привела к чрезвычайному происшествию, имевшему место быть. Несколько дней длившаяся суматоха, путаница, ошибки, – все было виной не одного человека, а руководства в целом, не сумевшего вовремя вернуть коллектив к дисциплине. Но Горбовский подозревал, что к известному исходу событий была приложена рука пресловутого крота, действующего в интересах Московского центра. А неудачи «коллег по цеху» были, несомненно, интересны Московским вирусологам. Печально то, что чья-то гонка за славой привела к таким прискорбным последствиям.

Еще неделю Горбовский и Спицына не виделись, затем девушке позвонил Пшежень и сообщил, что она может прийти за своими документами о прохождении практики. Было действительно решено, что в такой ситуации НИИ сейчас не до практикантов, и соответствующие люди отдали распоряжение составить документы о досрочном прохождении практики безо всякого вреда профессиональной репутации студента.

Стоит ли говорить, насколько это расстроило Марину? Слова о моральном состоянии девушки здесь излишни. Она подозревала, что ей приходится проститься с институтом не только из-за ЧП. Должна быть еще какая-то причина, которую Марина ощущала на чисто интуитивном уровне.

Спицына явилась в НИИ после обеда. Стены уже родного здания встретили ее, как и всегда – здесь сразу начинаешь ощущать себя нужным, значимым, необходимым, даже если пришел просто так. Сердце щемило от одной мысли о том, что через короткий промежуток времени придется уйти отсюда навсегда. Навсегда. Кроме того, было огромное волнение перед встречей с Горбовским. Оно пульсировало в висках и сводило колени.

Как он посмотрит на нее, что скажет, как обратится? Захочет ли заговорить о том, что случилось, или оставит без внимания? И что делать, что предпринимать, если он вдруг вызовет ее на серьезный, взрослый разговор? Ни стратегии поведения, ни какого-либо плана действий у Марины на уме не было. Она просто шла туда, и будь что будет.

Когда Спицына вошла в комнату отдыха, за компьютерами напряженно работали практически все, только Тойво как всегда не было.

— Всем добрый день.

Марина нащупала глазами Горбовского, сидящего дальше всех. Ей было важно увидеть его реакцию, проанализировать ее. В один момент ей показалось, что сейчас он просто встанет и выйдет в другую комнату, но этого не случилось. Пока все остальные оживленно вертели головами, здоровались, задавали вопросы, привставали со своих мест, Лев Семенович спокойно поднял голову, спокойно посмотрел и спокойно кивнул Марине. В его синем взгляде либо не было совсем ничего, либо было такое выражение, которого Спицыной еще не доводилось видеть.