Книга Горбовский, страница 93 – Марьяна Куприянова

— Он на складе, собирает новый микроскоп, – сказал Пшежень серьезно, без улыбки. – Сходи к нему, уверен, вам есть, о чем поговорить.

Марина кивнула и пошла. Она понимала, что им никто не будет мешать. И вдруг не на шутку разволновалась.

Действительно, Горбовский возился на складе – на большом столе были разложены крупные и мелкие детали, лежал длинный мятый лист инструкции, стояла кружка чая, наполовину пустая. Сборка агрегата была в самом разгаре. Войдя, Марина прикрыла за собой дверь и сиротливо осталась стоять у входа. Ей хватило половины секунды, чтобы по-женски окинуть Льва Семеновича, склонившегося над столом, цепким взглядом, и понять, что он совершенно изменился в ее глазах. Теперь это был высокий мужчина хорошего сложения, с жесткой и угрюмой внешностью, но все же с неким проблеском жизни, чувства, человечности на лице.

— Марина? – спросил он удивленно, когда заметил ее, и замер с металлической деталью в руках.

Он выглядел устало, измученно. Он сутулился и почти валился с ног, но он работал. Спицыной показался странным его тон, его взгляд, как и то, что он назвал ее не по фамилии. Все в Горбовском стало другим, понятным и близким.

— Лев Семенович, – сказала Марина и решила выиграть время, пока подойдет к столу. Но, оказавшись с ним рядом, она поняла, что все слова выветрились из ее головы. Да еще и Горбовский, нахмуренный и недоумевающий, теперь был слишком близко. Зачем же она здесь?..

— Зачем ты пришла? – спросил Горбовский прямо.

Его жесткие черты лица смягчились, глаза потеряли былое выражение, но все еще сияли, источая вокруг себя бархатный синий мрак. Оттенок стали пропал из них, и даже губы были расслаблены, а не сжаты в тонкую полосу, напоминающую лезвие. Да и сам тон голоса показался слишком мягким, без обвинения, без претензии.

— Я хочу узнать, когда мне можно будет продолжить практику, если это возможно, конечно, после инцидента.

— Думаю, на практику тебе больше ходить не придется, но мы что-нибудь придумаем, чтобы закрыть ее досрочно.

— Почему именно так?

— Видишь ли, сейчас в институте начнутся дела государственной важности, так что нечего тебе будет здесь делать. Во-первых, это не твоя компетенция, во-вторых, ученым будет не до практикантов.

— Значит, кончилась моя практика…

— Кончилась, Марина, – он особым тоном выделил ее имя, и особым взглядом посмотрел на нее сверху вниз. – Возвращайтесь домой, с Вами свяжутся. После придете за документами, когда все будет готово. Я распоряжусь лично.

Сказав это, Горбовский отвернулся от девушки и вернулся к прежнему занятию, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Но Спицына не собиралась заканчивать разговор так быстро. Все, что она сказала пока что – было лишь подготовкой к самому главному.

— Лев Семенович, как Вы себя чувствуете? Ну, после того случая?.. – сказала она и больно прикусила нижнюю губу, глядя в белое плечо выше уровня своего лица.

Горбовский повернул голову, посмотрел на нее, увидел опущенные глаза, перевел взгляд на ее нервно сжатые губы. Он стал догадываться – она хочет что-то сказать ему и смущается, боится.

— Я в порядке, Спицына, – грубо ответил он. – Что Вам нужно, говорите сразу.

— Я хочу… хочу… попросить у Вас… прощения.

— Прощения? Говорите громче. За что?