Онлайн книга «Горбовский»
|
Почему ей не рассказали раньше? Ну почему ей никто даже не намекнул? Неужели действительно больше никто, кроме Гордеева и Гаева, не знает всей правды? Уму непостижимо, сколько людей ненавидят Горбовского, считая его последней мразью, сколько студентов в институте заблуждается. А рассказывать никому нельзя. Табу. Да оно и понятно, почему Горбовский скрывает свое прошлое, хотя ничего криминального там нет, даже наоборот. Он не из тех, кому нравится вызывать сочувствие и жалость, он слишком сильный человек. Все, что Марина говорила о Горбовском, все, что делала относительно него, теперь виделось совершенно в ином свете. Человек с тяжелой и непростой судьбой имеет право быть жестоким и несправедливым, как сама жизнь. Вероятно, он очень любил своих близких, если после их смерти решил стать вирусологом, посвятить жизнь науке. Спасать других людей, несмотря на то, что однажды никто не спас его родных, никто не помог. Естественно, он их любил, как и любой другой нормальный человек. У Марины сердце обливалось кровью, когда она представляла себе, что пришлось пережить Льву Семеновичу. Их вражда теперь казалась Спицыной не то что бы глупой, а разрушительной, бессмысленной, беспочвенной. Наверняка этот несчастный человек в глубине души очень ранимый, думалось Марине. Ведь чем глубже рана внутри, тем прочнее панцирь снаружи. И все, что я ему наговорила и сделала ему назло, автоматически становится грубее и злее, чем я того хотела. Больше всего Спицына мечтала попросить прощения у Льва Семеновича, которого все знают скрытным, жестоким, бескомпромиссным человеком, но которого все интуитивно боятся и уважают, даже не зная его истории. Монументальная фигура этот Горбовский, нечего сказать, просто глыба. Ночью Марине не спалось. Она бредила образами погибших жены и сына Горбовского, мучилась, ворочалась и старалась наладить дыхание. Она ощущала себя облитой грязной водой и понимала, что это чувство не пройдет, пока она хотя бы не увидит Льва Семеновича, хотя бы глазами не вымолит его прощения и не выскажет свои соболезнования. Наутро все было окончательно решено, ждать дольше было невыносимо. Несмотря на запрет появляться в НИИ, Спицына отправилась туда на следующий день после визита Гордеева. Институт успел измениться, но сотрудники остались прежними, знакомыми, родными. По коридорам метались озадаченные работой, в крайней степени напряжения лица ученых, для которых их дело – самое главное и самое интересное в жизни. Спицыну почти никто не замечал, но не со зла и не от пренебрежения, а от сосредоточенности на иных вещах. Оказавшись в НИИ, Марина прослезилась от счастья. Для нее много значило вновь ощущать себя изнутри этого огромного механизма. Самого важного механизма в мире – средоточия любви к труду, моральной чистоты, развитого интеллекта, страсти к своей профессии. С появлением Марины в лаборатории вирусологии всем пришлось сразу же оставить работу. Усатый седой Пшежень обнял ее, как внучку, прижал к себе, погладил по голове. Тойво слегка поклонился, и его узенькие глаза сияли от счастья, словно он смотрел на цветущую сакуру. Гордеев и Гаев тоже были рады, осыпали девушку вопросами, но никто не спросил ее, зачем она пришла, если ей запрещено. Все это и так понимали. |