Книга Горбовский, страница 94 – Марьяна Куприянова

— За то, что высказала Вам в тот вечер, когда Вы не разрешили мне остаться в лаборатории на ночь.

— А что же случилось, изменили свое мнение? – устало усмехнулся вирусолог, понимая, что он и сам изменил к этой девушке отношение, но вот прощения просить ни за что не будет.

— Изменила, Лев Семенович, да и как не изменить… Вы меня спасли, но не только это послужило причиной…

— Так. Говорите по существу. Мне не нужны слезы.

— Я узнала о Вас… о вашем… прошлом. Я была крайне не права относительно Вас, я очень, очень ошибалась, считая Вас плохим человеком.

— Что? – переспросил Горбовский с таким чувством в голосе, что по Марининой спине и рукам побежали крупные мурашки. Он массивно подался вперед, на девушку, требуя немедленного ответа, и ей пришлось сделать шаг назад, иначе бы они стояли вплотную друг к другу.

— Откуда Вы узнали, Спицына? – громовым голосом произнес Лев, и Марина закрыла глаза руками.

— Неважно, неважно, откуда! – так и заговорила она с закрытыми глазами, потому что только так, не видя его перед собой, она могла высказать то, что хотела. – Важно то, что я хочу Вам сказать! Послушайте! Я восхищаюсь Вами, Вы – великий человек! Да, я Вас ненавидела, но Вы себе представить не можете, как я теперь сожалею об этом, как я хотела бы знать все с самого начала, чтобы… чтобы… никогда, ни одним словом и поступком не обидеть Вас! Больше всего на свете я бы хотела, чтобы Вы простили меня за все! – единым порывом выкрикнула Спицына.

А потом она отняла руки от своего лица и увидела пораженные глаза Горбовского прямо рядом с собой. И вдруг, сама не понимая, как, она обнаружила, что целует его в губы, встав на носки, чтобы дотянуться, и он отвечает на ее поцелуй. Испугавшись того, что будет дальше, Марина резко отпрянула и со всех ног бросилась к выходу. Бедром она задела стол, и металлические детали звонко отозвались на удар. Она ни с кем не попрощалась, а пулей вылетела из лаборатории, и уже сбегая по лестнице, проклинала себя за этот поступок. Она слишком боялась увидеть его реакцию, чтобы остаться.

Только оказавшись на улице, Марина осмотрела себя и почувствовала жар и тяжесть на талии – ее тело до сих пор помнило тепло рук, касавшихся ее несколько минут назад. Спицыну затрясло от одной мысли, что Горбовский держал ее за талию, а она даже не заметила этого.

КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ???

В состоянии, близком к нервному срыву, Марина набрала тетю и быстрыми шагами пошла в сторону дома.

— Привет, молодежь! – откликнулся вечно оживленный и радостный голос на той стороне провода. – Как поживаешь?

— Неплохо, спасибо.

— Чего звонишь, что с голосом?

— Помнишь Горбовского?

— Как забыть! Пф! Ты мне все уши о нем прожужжала. А что случилось, снова эта сволочь к тебе придирается?

— Мы поцеловались. Только что.

Молчание в трубке тянулось долго. Марина тоже ничего не говорила, приходя в себя.

— Ты сейчас не шутишь? Серьезно?

— Серьезно.

Раздался заливистый смех, слушая который, Спицыной тоже захотелось смеяться, чтобы выпустить нервное раздражение.

— Ну наконец-то! – воскликнула тетя и хлопнула бы в ладоши, если бы не держала телефон в одной руке.

— В смысле – наконец-то?! – опешила Марина. Почему ее тетя реагирует на это так странно?

— Да наконец-то вы пришли к консенсусу уже! Что-то вы долго тянули.