Книга Мерцающие, страница 91 – Марьяна Куприянова

— Только не говори, что собираешься спуститься в долину и потянуть всех за собой, – сказал психолог.

— Почему нет? Мы вооружены до зубов! А эти существа никогда не видели людей. Если это белковая форма жизни, то все неизвестное должно отпугивать их. Они не станут нападать первыми, – уверял биолог.

— Не думаю, что там кто-то есть.

— Тогда мы тем более должны спуститься! Если там никого нет, нет и опасности.

— Ты не так меня понял. Тебе могло показаться. В таком случае спускаться в долину не имеет смысла, – откликнулся психолог.

Его уравновешенная речь шла вразрез с восторженными скороговорками биолога.

— Ты просто не видел его, – настойчиво повторил биолог. – Если бы ты увидел, ты бы сам побежал туда, прыгнул прямо с обрыва.

— Даже если там есть кто-то, даже если оно разумно, в нынешних условиях, я имею в виду отсутствие связи, мы не имеем права вступать с этим в контакт, пока не сообщим обо всем и не получим дальнейших распоряжений.

Биолог убрал бинокль от лица и посмотрел на психолога поверх спины радиотехника, который лежал между ними.

— Что за черт, Гарри? Ты когда-нибудь делал хоть что-нибудь, не руководствуясь инструкцией? Ты надоел. С тобой разговаривать, словно конституцию читать. Скучно, непонятно, много лишних слов. Мы должны действовать!

Психолог убрал бинокль и тоже посмотрел на биолога поверх спины радиотехника. Радиотехник продолжал следить за долиной, усыпанной скоплениями небольших деревьев, кустарников и оврагов. Это было бы похоже на скучный земной пейзаж, если бы не специфические краски окружающего пейзажа, впрочем, уже привычные для глаз, ведь экспедиция высадилась на Эгиду-3 сутки назад. Скудная растительность имела цвет, более похожий на черный, чем на все остальные. Вся земля была песочного цвета, небо – временами пастельно-сиреневое, временами коралловое, временами мятное (это зависело от положения Эгиды-3 относительно ее солнца), и небольшая зеленая точка над горизонтом – естественный спутник планеты, который являлся притянутой на орбиту ледяной глыбой, отколовшейся, вероятно, от астероида, и прежде бесцельно блуждающей по космосу.

— Ты хоть когда-нибудь делал что-нибудь против правил? – прищурился биолог, глядя в бесцветные глаза психолога.

— Так много, что тебе и не снилось, Эндрю, – ответил Гарри. – И я жалею об этих поступках. Именно они научили меня осторожности, которой я стараюсь придерживаться.

— Никто не научится ездить на велосипеде, пока не упадет с него хоть раз.

— Это не тот случай. Ты занимаешься софизмом и подменой понятий. Прекрати этот цирк. Мы должны вернуться к маяку или хотя бы выйти из слепой зоны, чтобы получить указания.

— Тебе плевать на экспедицию! – повысил голос биолог.

— Мне не плевать на жизни людей, – холодно ответил психолог.

— Мы стоим на пороге, возможно, самого великого открытия для всего человечества, а ты не позволяешь его сделать, руководствуясь нелепыми и ненужными предосторожностями.

— Если это открытие может унести жизни всей экспедиции, то о нем так никто и не узнает. Пойми, Эндрю, ну, допустим, там кто-то есть, другая раса, да? Куда они от нас денутся? Зачем спешить? Не сбегут же они с планеты, в самом де…

— Я видел что-то, – негромко произнес радиотехник.

Биолог и психолог схватились за бинокли, позабыв о споре.