Книга Мерцающие, страница 50 – Марьяна Куприянова

Я собрался настоять на своем, потому что от тяжести сумки девушка клонилась на бок, но понял, что слова застревают в горле, и стал позади неё. Она, казалось, моментально обо мне забыла и утонула в толпе. Пару минут, пока не прибыла электричка, я стоял позади неё практически вплотную (людей в эту пятницу уезжало много), и наблюдал за ней со спины. Несколько раз она подносила руки к лицу и вздрагивала плечами, но не издала ни звука, кроме скрипа зубов. Видимо, пыталась взять себя в руки – всё же в электричке уже не получится повернуться ко всем спиной или спрятаться, так что надо было срочно успокаиваться.

Получалось у неё плохо. Точнее, не получалось вовсе. У меня сердце кровью обливалось. Что с ней случилось? Я должен узнать. Почему должен, кому должен – неважно. Я вдруг ясно ощутил, что в этом моя миссия. Может, я рождён для этого? Чёрт, а до недавнего времени я не был склонен к сантиментам и романтизации происходящего…

Электричка, дважды просигналив, прибыла на нужный путь и замерла, с шипением раскрыв двери второго вагона прямо напротив нас. Бешеный народ ринулся к входу, и девушку вот-вот бы задавили, если бы не я. Я сделал большой шаг вперёд, отталкивая локтем наглую тётку, другой рукой подхватил девушку за руку и быстро втянул за собой в тамбур, по пути отнимая сумку. Она вообще не сопротивлялась, лишь взглянула на меня ошеломлённо, но свою ношу быстро отпустила, позволив и своё безвольное тело потащить из быстро наполняющегося тамбура в пока ещё пустой вагон.

Я старался тянуть её без грубости, но создавалось ощущение, что я тащу за собой мешок картошки – она совсем не хотела переставлять ноги, и мне пришлось дёрнуть её, отчего она слабо вскрикнула и немного пришла в себя.

— Куда сядем? Слева? Справа? – достигнув середины вагона, спросил я, но она не ответила.

— Справа, значит, справа, – я отпустил её руку и стал укладывать наши сумки на полку для багажа. Что-то подозрительно дзынькнуло.

— У тебя там посуда? – я опустил взгляд и обнаружил её смирно сидящей у окна. Вагон уже забился до отказа. Она едва заметно кивнула в ответ, и я поспешил занять место напротив.

— Спасибо, – одними губами, почти беззвучно прошептала девушка, и сжала губы.

— Пожалуйста, – довольно произнёс я, – не надо отказываться от предлагаемой помощи. Для девушки это нормально.

Она не ответила. Рядом с нами села молодёжь: трое молодых людей и девушка, которые, к счастью, моментально заткнули уши гарнитурой. К счастью для меня. Ведь я собирался говорить с ней, говорить до тех пор, пока она не выйдет на своей остановке. Даже если первое время говорить придётся мне одному, и будет чувство, что я беседую со стеной – неважно. Главное, чтобы не было посторонних ушей, которые помешали бы ей быть откровенной.

Электричка тронулась. Девушка, не двигаясь, неотрывно смотрела в окно, словно боялась встретиться со мной взглядом, либо тут же снова погрузилась в себя, забыв о моём существовании. А с чего я вообще решил, что она мне что-то должна? По крайней мере, она не закрылась от меня наушниками, и у меня есть шанс. Но почему-то я медлил. Не хотелось трогать её, нарушать то хрупкое, искусственное состояние покоя, больше похожего на оцепенение, в котором она сейчас находилась. Будто если я заговорю с ней раньше времени, это будет равносильно удару стального молотка по хрустальной вазе. С чего-то я решил, что девушка доверяет мне, или собирается довериться, и это доверие ни в коем случае не хотелось терять одним неосторожным шагом.