Книга Мерцающие, страница 47 – Марьяна Куприянова

На обратном пути молодой человек вновь остановился около нас, и соседка в гнетущей тишине испуганных людей протянула ему свои документы. Я даже не смотрела на нее ни разу, как села, а уж в лицо и подавно не заглядывала, но почему-то была уверена, что она не террористка. После тщательной проверки девушка была удостоена сурового кивка, означающего, что все в порядке. Хотя по каменному лицу юноши с пепельными волосами нельзя было сказать, будто он доволен (по его выражению вообще было трудно о чем-либо судить, настолько бесстрастно оно оставалось с самого момента появления), проверяющий неохотно вернул паспорт обладательнице. Меня он до сих пор в упор не замечал, хотя стоял прямо надо мной.

Я не отрывала от него взора, настолько заинтересованного в этой профессиональной выдержке, что хотелось выйти за ним и проверить, со всеми ли он так сдержанно себя ведет. Но внимание крепыша пало на меня только в тот миг, когда он уже собирался покидать автобус. Уже обхватив рукой поручень и опустив одну ногу, он вдруг застыл, вновь заставляя все разговоры в салоне смолкнуть, в последний раз окинул пассажиров поверхностным прищуренным сканером и остановился на мне.

Может, его насторожил мой огромный дутый пуховик, под которым легко могли поместиться хоть десять поясов террориста-смертника, а может, что-то еще. Не знаю. Да только он передумал и стремительно направился ко мне. Я испуганно сжалась, вспоминая, брала ли вообще с собой какие-нибудь документы?

— Ваши документы, девушка? – попросил крепыш таким строгим тоном, что я почувствовала себя настоящей преступницей.

В салоне царила могильная тишина, пока я открывала сумку и с довольным лицом протягивала ему паспорт. Якобы вот, на тебе, никакая я не террористка, что, съел? Одновременно я понимала – это чистое везение, потому что я никогда не имела привычки следить за местоположением своих документов.

Парень стал очень внимательно, даже дотошно изучать каждую страничку, просматривая ее по несколько раз. Но, так и не найдя, к чему придраться, вернул мне паспорт, бесцветным голосом пожелав:

— Счастливого пути.

Я не сочла нужным отвечать, чувствуя себя будто опозоренной прилюдно. Он так долго проверял меня, что любой мог бы подумать, будто я, и правда, подозрительная личность. А я ненавижу, когда меня подозревают в том, чего я не совершала. Господи, да он проверял меня даже дольше, чем любого мигранта в этом автобусе. Меня, простую студентку второго курса, типичной русской внешности, в ужасном состоянии после праздников едущую на учебу! Внезапно к голове подкатила такая жгучая злость, что я так и сидела, вперив глаза в удаляющуюся спину в бежевой куртке под цвет камуфляжного костюма. Эта спина как будто бы ухмылялась.

Вернулся водитель, и перед тем, как окончательно выскочить из автобуса, крепыш посоветовал ему, как себя вести и что говорить на следующих постах, если нас захотят проверить. После чего пепельный вышел из ярко освещенного салона в утреннюю дождливую мглу. Дверь за его спиной закрылась с тем же шипением, а водитель, пряча документы в бардачок над головой, спросил нас:

— Ну что, все на месте? Никого не утащили?

Мы немного развеселились и начали вразнобой отвечать ему, что все, вроде, живы-здоровы. После серии шуточек водитель выключил освещение, режущее глаза, за что все были ему несказанно благодарны, и уже садясь за руль, заговорщически добавил: