Книга Тьма по соседству, страница 121 – Марьяна Куприянова

— Ты не могла! Так не должно быть! Ты понятия не имеешь, что натворила! – Он срывался на рычание, будто отчаянно метался от охотников в лабиринте собственных мыслей.

— Чего ты так взбесился? – прищурилась она. – Я сделала то, что давно пора было.

— Где они?! Где твои волосы?

— Сдались тебе мои волосы, Ян.

— Ты выбросила их? С балкона? Ты не могла быть настолько…

— Дай мне пройти. Я просто хочу вернуться к себе и не слушать твои обвинения.

— Фаина, – он больно сжал ее плечи, заставив скривиться, – ты хочешь умереть?

Его пальцы стальными прутьями впивались в плоть, все глубже и глубже, вот-вот проткнут кожный покров, доберутся до костей и их тоже раскрошат. Девушка не выдержала.

— Да, хочу! С того самого момента, как ты заселился! Оставь меня в покое, или я сама отсюда съеду!

Внезапная ярость придала ей сил оттолкнуть Яна так, что он ударился плечом о стену и в недоумении посмотрел на нее. Сначала Фаина планировала пойти к себе, но вдруг ей нестерпимо захотелось, чтобы ублюдок осознал со всей ясностью: на нем свет клином не сходится, и приревновал ее, увидев, что она отдает предпочтение кому-то другому.

Так она оказалась у двери в комнату Гены.

— Афина? Ты плакала? Так, а ну-ка заходи.

Гена выгнал возмущенного сожителя переночевать где-нибудь у друзей с другого этажа и устроил Фаину на его постели. Она попросила его лечь рядом, он лег и обнял ее, чувствуя, что девушку бьет мелкая дрожь, словно от тела исходит вибрация. Она не в себе, но алкоголем изо рта не пахло, только от пальцев. Фаина попыталась его поцеловать, но парень не позволил ей этого сделать.

— Нет-нет, не надо. Ты ведь будешь потом жалеть.

Она промолчала, уронив голову на подушку. Тогда он укутал ее одеялом и отправился на поиски успокоительного. Таблетки нашлись, как ни странно, у Алека. Оказывается, в последнее время тот страдал от необъяснимых приступов паники, которые не давали ему спать. Возвратившись, Гена обнаружил гостью в глубокой отключке и сам выпил успокоительного.

Это не помогло. Поведение соседки очень его тревожило.

Несколько раз за ночь Гена просыпался и шел проверять, как там Фаина. Девушка спала крепко и беспробудно, но говорила во сне одну и ту же фразу в разных вариациях: «Улитка взбирается по лестнице» или «Улитка ползет по склону»^[16]. Ее лихорадило и, по всей видимости, знобило. Гена расстроился, что ничем не может ей помочь, но надеялся, сон все исправит.

По пробуждении Фаина первым делом осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Кроме нее, в комнате никого не было. Последнее, что оставалось в памяти от вчерашнего вечера, – это ножницы в руках и свирепый оскал Яна – белоснежные крупные зубы и алые губы. Боль в плечах. Такая сильная боль. И что-то о смерти.

Вдруг она изменилась в лице, подскочила и схватилась за волосы. Те вновь были густыми, тяжелыми и длинными, путались вокруг лица. Такие же, как прежде.

— Нет, нет, нет… Не может этого быть.

Обмотавшись пледом, как античная богиня, Фаина бросилась наружу и направилась к 405-й. Без стука она ворвалась в комнату и с порога начала кричать, размахивая свободной рукой:

— Это ТЫ сделал! Это все ТЫ! Снова ТЫ! Сволочь! Когда ты уже дашь мне спокойно пожить?!

С неуловимой улыбкой с кровати поднялся Ян, отложил книгу и очки в черной оправе, которые придавали его интеллигентному лицу еще больше невыразимого благородства. Его движения были плавными, размеренными и точными, в отличие от действий Фаины. Точно таким же был его голос – сама уравновешенность и вежливость.