Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 276 – Марьяна Куприянова

— Прекрати, хватит. Он же лопнет!

Дождавшись, пока пузырь станет в два раза больше ее головы, Нина демонстративно отвела вторую руку и ударила что есть силы. Хлопок был громкий, и кусочки резины, похожие на слезшую после загара кожу, разлетелись ей в лицо, но она даже не моргнула, до того внимательно следила за его реакцией.

— С моим пальцем было то же самое, – процедила она.

— Почему нельзя было просто меня послушаться? Ты всегда была такой же вредной, как сейчас! Вот зачем, Нона?

Девушка замерла, воззрившись на него с новым выражением.

— Как ты меня только что назвал? – Мгновение спустя она вцепилась в решетку, а парень, наоборот, отпрыгнул, чтобы она не схватила его за одежду, требуя ответа. – Чего глаза прячешь? Отвечай прямо, мать твою! Ты меня с кем-то перепутал, да? Не того похитил? А теперь пытаешься это скрыть. Даже перчатку припер, чтобы у меня рука нормально выглядела, и никто не заметил подмены! Я права?

— Если бы все было так просто.

— Так расскажи мне, почему я вдруг стала Ноной? За кого ты меня принимаешь? Почему имя так похоже на мое?

— Да потому что это твое настоящее имя! – закричал он, как и перчатка, не выдержав давления. Наступила неловкая пауза.

Нина усиленно размышляла, стараясь подобрать нужные слова. Вспомнилась ей только шутка Рамона про нона-палус. А теперь похититель назвал ее Ноной, заостряя внимание на дефекте. Странное совпадение. Нет, совпадений не бывает.

— А как твое настоящее имя? – без особой надежды спросила она, но парень вдруг пошел на откровение, будто отчаялся бороться.

— Йен Флинн.

Нина прислушалась к тому, как это звучит в ее голове, и резюмировала:

— Ни о чем мне это не говорит.

— Разумеется! Об этом позаботились.

Парень подтянул к решетке единственный стул и устало на него уселся, водрузив голень одной ноги на колено другой. Девушка ждала.

— Одна из самых раздражающих вещей в мире – потребность доказывать правду. В ложь обычно верят куда охотнее, не требуя при этом никаких доказательств. А чтобы вскрыть истину и накормить ею, нужно недюжинное количество усилий, дар убеждения, безупречная репутация, талант оратора. И то не гарантия, что поверят. Вранье ведь такое приятное и удобное, что выбираться из него вряд ли кто-то захочет.

Йен помолчал, разглядываю пленницу и глубоко дыша.

— В тот день все твои пальцы были на месте. Я хотел, чтобы и сейчас было так же. Надеялся, это поможет вспомнить.

— Что я должна вспомнить? Что было в тот день? – настаивала Нина. – С кем?

Парень обреченно вздохнул.

— Что произошло 25 октября 1999 года?

— Тринадцать лет назад? Мне сколько было… – Нина раздраженно закатила глаза.

— Я подскажу. Ты гуляла в парке аттракционов и потерялась. Помнишь такое?

— Вроде.

— Что случилось дальше?

Нина помолчала, воскрешая в памяти этот пласт жизни, как осевший слой почвы.

— Ну… Родители дали объявление по громкой связи, и меня привел обратно какой-то пацан. Все.

— Неправда. Это тебе внушили. Все было не так.

— В тот вечер была еще одна пропавшая девочка, тело которой так и не…

Парень подорвался на стуле, обнаруживая свой главный триггер.

— Это и была ты! Как ты не поймешь?!

— Так вот, почему ты намекнул, что влечение ко мне для тебя противоестественно, – осенило Нину. – Ты добиваешься, чтобы я тебя вспомнила, потому что считаешь меня своей пропавшей сестрой!