Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 225 – Марьяна Куприянова

Талия, плечи, позвоночник чужого человека сделались для нее чем-то родным. На этой новой территории она выучила каждый изгиб и уплотнение. Ее подстегивал тот факт, насколько Ридли больше и сильнее. Впервые ей нравилось чье-то превосходство над собой, возможно, потому, что она ощущала эмоциональную власть над этим человеком, что увеличивало ее собственную значимость.

Все в нем было притягательно, все как положено, даже самые обычные для человека вещи. Например, ребра, всегда чуть заметные, когда он бегал без футболки на физподготовке, размашисто помогая себе руками, хотя худым Ридли не был. Эти длинные борозды и шевеление натягивающейся кожи над ними, будто бледной атласной ткани, особенно поражали Нину.

Мясистые лопатки и ложбинка между ними, когда он разводил руки далеко в стороны, например, чтобы поднять что-то тяжелое или сразиться в спарринге; то, как высоко вздымалась его грудь, когда он задыхался после спринта; то, как сгибались его локти, сжимались кулаки, играли мышцы и проступали вены от кисти до плеча, когда на основах безопасности и первой помощи они учились завязывать самые разные узлы (у Сета это лучше всех получалось, но Нина не задумывалась почему); толщина его запястий и щиколоток, разлет ключиц, разница между объемом бедер и плеч, а также многие другие фрагменты его тела действовали на разум обволакивающе, когда ты видел их, такие привычные и обыкновенные, как у всех людей на свете, и все равно чем-то иные.

Куча парней на потоке бегали кросс с открытым торсом, но взгляд Дженовезе притягивался только к одному из них – с волосатой грудью и животом, с проколотыми сосками, цепью и маленькой татуировкой на шее. Всю эту металлическую бахрому, включая колечки в ушах, Сет Ридли почему-то обожал до такой степени, что снимал только в случае, если его заставляли под угрозой выговора. Нина не понимала, откуда у Сета эта страсть, ведь его тело выглядит великолепно и без украшений. Сама она ничего подобного не носила.

В школе ей было известно только о шраме на видном месте – щеке, но теперь, когда юноша занимался «без верха», а порой и в шортах, обнажились и прочие, более мелкие и свежие. Вероятно, полученные в тот промежуток времени, когда они потеряли связь после школы. А еще у Сета на носу появилась неровность, и она ему ужасна шла. «Нос горбинкой – хер дубинкой, да, девочки?» – хихикали однокурсницы. Результат очевидного перелома магнитом притягивал внимание женского пола. Что же с ним было? Она его об этом не спрашивала, потому что знала ответ.

«Ты не будешь причастна к тому, чем я занимаюсь. Только ко мне».

Отменная комплекция и привлекательно-злое лицо вынуждали делать поблажки, хотя, в отличие от Ларса, плюсов своей внешности Ридли не осознавал, а потому не пользовался ими.

Нина лучше узнала его темперамент, который еще в школе стал раскрываться лишь для нее. Это были гора, мощь и спокойствие. Иногда казалось, что Сет находится вне мира и времени, что ему никто не интересен, ничто не может удивить и тронуть его, но если постараться и вывести его из себя, можно узнать, как ужасен его гнев.

Взирая на всех с непоколебимостью титана, как смотрят на копошащихся людей из окна иллюминатора, Ридли в то же время создавал ощущение скрытой угрозы, и Нина замечала, как некоторые инстинктивно стараются держаться от него подальше. На всякий случай. И этот человек – ее друг?