Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 290 – Марьяна Куприянова

Перед сном Ларс много размышлял о Нине, наверное, поэтому она ему и приснилась.

Во сне они играли в карты в изоляторе, сидя на обычных деревянных стульях, очень неудобных. И поначалу не было ничего необычного, кроме того, что Клиффорду ужасно везло. Так везло, что можно было догадаться, что это сон, ведь в реальности ему никогда не идет карта, если играть с Ниной.

Потом вдруг выяснилось, что играли они на желание, девочка проиграла, а Клиффорд, вконец обнаглев, загадал, что в случае выигрыша отлупит ее офицерским ремнем. Как ни в чем не бывало девочка сняла с себя штаны и подошла к нему, оставшись в шортах-трусиках милого бежевого цвета, сливающегося с кожей. Даже во сне она ничего не стеснялась и делала все по правилам. Проиграла – отдувайся. Никакого уклонения.

Офицер полиции Лоуренс Клиффорд привстал на ватных ногах и принялся рывками выдергивать ремень из шлевок. А у самого руки не слушались, не то что ноги. Нина стояла перед ним, почти голая ниже пояса, и смотрела обыкновенно, только пальцами на ногах в нетерпении шевелила, будто бы ничего особенного не происходит, будто бы у них тут такое часто практикуется.

А у Ларса голова затуманивалась все сильнее, все безнадежнее. Не волновало его больше ничто, кроме возникшей обязанности. Участок не волновал, коллеги и комиссар не волновали, все выветрилось. И мысль у него такая мелькнула, что, наверное, так и должно быть, ведь он надзиратель, считай, что ее учитель, а значит, наказать имеет право.

Да и какое это наказание? Больше похоже на подарок судьбы.

Взял он ремень и обратно на стул уселся, а девочка, как будто точно зная, что делать, легла Клиффорду на колени, чтобы ему было удобнее по оголенным ягодицам хлестать. Покорная, молчаливая. Ждала боли, зубы стиснула, руками за ножки стула схватилась.

Клиффорд замахнулся и ударил разок. И еще разок. На коже у Нины проступили длинные красные полосы. Но она терпела, только вздрагивала. Чтобы она с него не свалилась, он придерживал ее за плечо.

На четвертом ударе понял: еще вот-вот, и девочка животом почувствует, как он возбужден, но ему уже было все равно. Тяжело дыша, он продолжал хлестать ее, с каждым ударом все более остервенело. Как будто она этого заслуживала.

Молчание стало хрипом, хрипы перетекли в стоны. Сначала это были стоны отчетливой боли, но затем… он услышал, как в них проступило что-то еще, более плавное, тянучее, пряное. Он не заметил, как от этого и сам начал с хрипом постанывать, чего с ним ранее не случалось.

Осознание этого факта начисто снесло ему голову. Ларс отбросил ремень на пол и теперь орудовал ладонью. Так было гораздо приятнее, и он пожалел, что не начал с этого. Сладкие шлепки становились все реже, рука сама собой задерживалась на юной лакомой плоти, сжимала и поглаживала. В ушах звенело, как будто рядом что-то взорвалось. Девочка умоляюще извивалась на нем, не затихая. С рассудком можно было попрощаться, когда он почуял ее запах.

Всего три простых действия отделяли Ларса от желаемого: посадить девчонку лицом к себе, расстегнуть ширинку и отодвинуть в сторону ее намокшие трусики. Именно так он и собирался сделать.

Но Нина будто взбесилась, снова сделалась собой. Стала брыкаться, но Клиффорд крепко стиснул ей руки, и на запястьях девочки сами собой возникли наручники. Она рвалась, а он тянул на себя, изнывая от нетерпения. Сопротивление раззадоривало. Как ни сильна девочка, а все-таки он сильнее.