Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 254 – Марьяна Куприянова

По дороге они молчали, думая об одном и том же: видит ли наблюдатель, что они идут в его сторону, и понял ли, что они его заметили? Бликов больше не было, возможно, он ушел, а возможно, затаился, уверенный, что дети ни о чем не догадались. Нина и Отто вели себя как обычно, а это могло усыпить его бдительность. Страшно им не было, а вот любопытно – еще как. Они были почти уверены, что знают этого человека, и спешили разоблачить его коварные планы.

Западное крыло заброшенной промышленной территории, через которое они пробирались, оказалось таким диким и заросшим, что напоминало джунгли, выросшие на руинах города после бомбежки. Это был самый ближайший, но и самый опасный путь к башне. Отто выбрал его, потому что он экономил время, Нина – потому что их перемещение здесь практически не видно сверху, а это создаст эффект внезапности.

Они старались не шуметь, но этого было недостаточно – подавить свой запах они не могли. Густеющая тьма потрескивала и шевелилась, и вскоре за ними увязались две бродячие собаки. Об их существовании в здешних местах было давно и хорошо известно. Здесь они охотились на крыс, птиц и даже кошек, а жителям окраин иногда приходилось отстреливать одичавших животных, чтобы не волноваться за своих детей.

Сначала псы держались на расстоянии и никакой агрессии не проявляли. То и дело они отставали, что-то разнюхивая по углам, и была уверенность, что вот-вот отвалятся насовсем. А потом их стало четверо, и ситуация переменилась.

Как только собаки начали сокращать дистанцию, фыркая носами и вожделенно порыкивая, Нина и Отто бросились вперед со всех ног. Гонка началась, и больше никто не притворялся, что все обойдется.

Позабыв о неизвестном наблюдателе, друзья бежали к башне, чтобы укрыться. На всю округу это было единственное строение с дверью, за которой можно было переждать и подумать, что делать. Но до укрытия оставалось еще около семидесяти ярдов по пересеченной местности, а это спокойствия не вызывало.

Сердце выпрыгивало так, что Нина готова была поклясться, что ощущает его вкус на языке. Скорости им недоставало, звуки оголодавших зверей неумолимо подступали к спинам. Соблюдая все голливудские каноны погонь, Отто запнулся о древесный корень, напоминающий моток проводов, и смачно проехался лицом и ладонями по земле.

Ближайший пес подскочил к нему и потащил за ногу, вгрызаясь зубами в ботинок и размахивая головой, как будто хотел оторвать кусок мяса. Отто сильно отпихнул его второй ногой, пес отпрыгнул с ботинком в зубах, на несколько секунд ошалев от удара, и этого хватило, чтобы мальчик подскочил на ноги.

Нина тоже притормозила и отбивалась битой от наскакивающих на нее собак, полностью переключившись в режим выживания. Пару раз она вскрикнула и теперь прижимала одну руку к груди, угрожающе рыча в ответ всем, кто рисковал приблизиться, будто стала одной из них.

Собаки отлетали, но не отступали. Кажется, они были уже так голодны, что не боялись никакой боли. Маленькие люди, пахнущие едой, казались им относительно легкой добычей.

«Облезлые, тощие до невозможности, несчастные животные… – подумала Нина, заряжая здоровой рукой по рыжей оскаленной морде. – Как мне жаль, простите меня. Я понимаю, что вы всего лишь хотите есть, и я бы вас накормила, если бы мы только встретились иначе».