Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 164 – Марьяна Куприянова

На отца сын смахивал разве что упорством и профессиональным чутьем, но во всем остальном – точно нет. Особенно ярко их несходство видел комиссар Лиотта, лично знакомый с Майклом и имевший возможность наблюдать за его работой.

На фоне постоянного превышения Лоуренсом полномочий честность и порядочность Майкла сияла святым ореолом. Принципиально другие методы, темперамент, убеждения, отношение к людям. В довесок – неприятный характер, диссонирующий с внешностью настолько, насколько это вообще возможно. Но это не мешало младшему Клиффорду добиваться поставленных целей. Наоборот.

Ущербные человеческие качества и отсутствие гуманности наращивали в нем квалифицированность машины, не знающей компромиссов, вызывающей трепет и зависть. Учитывая его работоспособность, все менее фантастической казалась теория, будто в участок устроился искусственный интеллект в теле прекрасного андроида. В каждой шутке доля шутки, остальное – правда.

Офицер Клиффорд проснулся в своем доме на Алгин-драйв в девять пятьдесят, за десять минут до будильника. Его организм отказывался спать в такой час, когда на улице пели птицы, а от солнца не спасали никакие шторы. И плевать ему было на усталость после ночного бодрствования. Режим есть режим.

Лоуренс снял этот аккуратный домик и переехал в него сразу же, как его официально закрепили за участком Мидлбери. Хотя мог бы приезжать на работу каждый день из родного города. Пятнадцать миль по Шоссе-84^[11]. Пустяки! Но что-то внутри него протестовало. Дело было не только в закономерной сепарации от родителей или ссоре с отцом. Клиффорд был уверен, что обязан жить там, где работает. Знать этот город, маленький, бесперспективный, с чахлой инфраструктурой, знать его жителей, негласные правила, новости и сам его дух. Чувствовать в нем потоки не только воздуха, но информации.

Стать здесь своим, а не приезжим, защитой и поддержкой населения, обрести доверие, власть и известность. Он обязан жить тут, чтобы повысить эффективность своей работы. Разве что-нибудь может быть важнее? Опыт показывал, что выбор сделан верно.

С дежурства Клиффорд возвратился в начале седьмого и без промедлений упал в заранее застеленную кровать. В общей сложности за последние двое суток он спал около восьми часов (не отлично, но и не ужасно) и чувствовал себя соответствующе. Мозг не поблагодарит, обязательно устроит забастовку в ответственный момент. Ладно. С ним потом разберемся.

Утро после ночной смены никогда не бывало приятным. Но сегодня Лоуренсу снова в нее заступать. А до вечера нужно успеть много дел, поэтому нежиться в постели будем как-нибудь в другой раз. Если в первые секунды после пробуждения в голове запускался мыслительный процесс, можно было уже не заставлять себя уснуть. Думать он умел только о работе, отчего просыпался окончательно. Отключив будильник, Лоуренс поплелся в ванную.

Офицер испытывал зверский голод, но по утрам это чувство нередко атаковало его, стоило распахнуть глаза, поэтому усмирить аппетит не составило труда. Выпив стакан воды, Клиффорд набрал с собой маленькую бутылку и переоделся в спортивный костюм. Под воздействием жидкости временно обманутый желудок поутих, но Лоуренс даже не заметил этого. Подавить голод всегда оказывалось проще, чем раздражение или злость. Вот бы и другие проблемы можно было заглушить стаканом воды. Хотя на что ему жаловаться? Настоящие трудности он все-таки любил – в силу их мизерного количества в своей жизни.