Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 247 – Тори Майрон

Однако жене об этом решаю не говорить. Ей не стоит слышать, что я видел и чувствовал, пока пытался не сдохнуть. Она и без того подавлена и расстроена. Ни к чему усугублять ее моральное состояние мерзкими историями.

Выдохнув, провожу пальцами по ее щекам и наконец отвечаю на ее вопрос:

— Поверь, я хотел увидеть тебя больше всего на свете, но, прежде чем вернуться к тебе, я должен был хоть немного стать похожим на живого человека. Как внешне, так и морально. Я не мог допустить, чтобы ты увидела меня в том неадекватном состоянии. Это не привело бы ни к чему хорошему.

По недовольному выражению лица вижу, что Каролина не одобряет мое решение справиться со всем в одиночку, но спорить не начинает. Только спрашивает:

— А сейчас, значит, ты считаешь, что мы сумеем прийти к чему-то хорошему? – поджимает губы, а глаза застилает тревога. – Разве ты сможешь простить меня за то, что я сделала с твоим братом?

— Мне не за что тебя прощать, – заверяю без тени лжи, однако по глазам ведьмы понимаю, что бессмысленно.

Никакие мои слова и заверения не помогут вытравить из нее чувство вины, потому что не мое прощение ей необходимо.

Ей нужно простить саму себя.

Только так она сумеет перестать чувствовать себя виноватой передо мной. И я знаю только один способ, как можно добиться этого.

Это будет неприятно и болезненно для Роли. Наверняка ее сердце разобьется снова. Но пусть лучше так, пусть лучше злится и презирает меня, чем продолжит снедать себя за то, что сделала, даже несмотря на немаловажные обстоятельства, при которых произошла ее «измена».

— Мне не за что прощать тебя, Каролина, – повторяю тверже, зарываясь пальцами в ее мягкие, растрепанные волосы. – И это не тебе нужно просить прощения, а мне.

Всматриваясь в расширенные глаза, полные слез и недоумения, я делаю паузу, чтобы еще раз убедиться, что поступаю правильно, сообщая жене о том, о чем до всех минувших событий с Власовым даже не думал ей рассказывать.

— Ты переспала с Александром, думая, что спишь со мной, а я… – Злость на самого себя собирается в ком и встает поперек горла, но я проглатываю его и договариваю: – А я переспал с другой, прекрасно понимая, что она – не ты.

Дмитрий

Растерянность. Недоумение. И весомая доля неверия отображается в покрасневших глазах Каролины. Она не понимает, о чем я говорю. Или же не хочет понимать, но нужно.

— Я сделал это в ночь после приема Лаврентова. После аукциона, когда привязал тебя к кровати, я пошел трахаться с другой женщиной, – выкладываю как на духу, и три вышеупомянутые эмоции за долю секунды смываются из влажного зеленого взгляда ожидаемой мне болью.

Хочу сжать Каролину в объятиях, поцеловать, заверить, что тот одноразовый секс ни черта не значил. Чисто сброс злости и напряжения после убийства Лаврентова и очередного скандала с ней. Но молчу. И не предпринимаю никаких попыток ее утешить. Безучастно даю ей время осмыслить эту новость и принять решение, что с ней делать.

Ведьма прикрывает глаза и опускает голову. Грудь тяжело опадает, пока она несколько раз вдыхает и выдыхает, привлекая мое внимание к проступающим сквозь тонкую кожу ключицам, ставшим более выразительными. Однако это не комплимент, а упрек в адрес Роли. Она определенно морила себя голодом, пока ждала известий обо мне, за что я сильно зол на нее. Впалые скулы и заострившиеся черты лица тоже прекрасное тому подтверждение. Блять.