Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 246 – Тори Майрон

За свои тридцать пять лет я много жести повидал: реки крови, кишки и другие выпотрошенные органы, отрезанные руки, ноги, головы, выколотые глаза и так далее. Мертвые, изуродованные тела встречались на моем пути постоянно и зачастую виновником смертей был я. Но одно дело – видеть трупы ничего не значащих тебе людей, и совсем другое – труп человека, который был тебе родным и близким с самых пеленок. Это день и ночь. Ощущения убийственные. Особенно когда в мозгу ежесекундно гудит осознание, что Давид, гниющий на моих глазах, умер по вине уебка, который находится рядом с моей женой и неизвестно что с ней делает.

Как ни крути, подобная дичь оставляет след даже на такой устойчивой психике, как у меня.

В первые часы после пробуждения в больничной палате я по-прежнему видел искаженное мертвое лицо Давида, по-прежнему слышал его последние слова и ощущал убийственный смрад, пропитавший каждый куб воздуха и меня вместе с ним. Мне требовалось время, чтобы убедить себя, что все прошло и что я нахожусь в одной из комфортных клиник Влада, а не в адски душном железном ящике.

А когда я более-менее пришел в себя, меня ждала следующая непростая задача – выслушать рассказ Влада обо всем, что произошло во время моего отсутствия, и справиться со своими эмоциями.

Сказать, что их было много, и каждая из них негативнее другой, – ничего не сказать.

Власов поставил под удар Каролину. Рисковал ее жизнью и планировал убрать Влада ее руками. И, разумеется, я не дебил – сразу осознал, что Сану удалось сделать с моей женой то, о чем я настрого запрещал себе думать, лишь бы не подохнуть от злости и дикой ревности. Однако невозможно вечно игнорировать правду. Рано или поздно она против твоей воли насквозь пропитывает разум, и от нее больше не спрятаться. Остается только встретить ее с широко раскрытыми руками и принять, пропустив сквозь себя очередную лавину боли.

Этим я и занимался несколько дней после спасения, пока также восстанавливался физически. Я не хотел ни слышать, ни видеть Каролину, пока не был бы полностью уверен, что при встрече не стану хоть в чем-то ее упрекать и вываливать на нее свое негодование и сжирающую все внутренности ревность.

Она этого не заслуживает.

Она не виновата.

Она не предавала меня.

Она спала с ним, думая, что он – это я.

Не знаю, сколько раз за минувшую неделю я повторил в уме эти фразы прежде, чем сумел стопроцентно убедить себя в этом. Не меньше тысячи, наверное. И сейчас повторяю в тысячу первый.

— Дим… Ты слышал меня? – напряженный, озадаченный голос вытягивает меня из потока мыслей, и я концентрирую взгляд на любимых зеленых глазах.

— Конечно, – заставляю себя слабо улыбнуться, надеясь увидеть ответную улыбку, но Каролина остается предельно серьезной.

— Ты ответишь мне, почему не хотел меня видеть? Настолько, что даже не явился на похороны Давида.

— Все не так, Роли, – качаю головой в ответ на ее абсурдные мысли.

Похороны я пропустил не из-за Каролины. И не из-за отстойного самочувствия, а потому, что успел попрощаться с Давидом там, в треклятом гараже. Сто раз успел, пока сидел напротив его тела. С меня довольно. Идти на похороны, на которых даже гроб нельзя было открыть, чтобы не заставлять всех собравшихся блевать и ужасаться, не видел смысла.