Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 243 – Тори Майрон

Как иронична и забавна наша жизнь. Стоит перестать чего-то хотеть, и ты сразу это получаешь. Осталось только дождаться момента, когда мне об этом сообщат.

Чем я и занимаюсь уже которые сутки кряду. Почти все время провожу в своей спальне, где либо лежу, глядя в потолок, либо сижу, уставившись в окно. Выхожу только для того, чтобы прогуляться по саду с щенком и заставить его поесть и попить, при этом каждый раз думаю о том, как Дима голодал несколько суток, пребывая в удушливом пекле. И так по кругу. Есть не могу. Спать – тоже. По этим причинам довольно быстро превращаюсь в туго думающее зомби. И, наверное, поэтому очередным тоскливым вечером не сразу улавливаю причину внезапно усилившейся активности Волка.

За минувшие дни он вообще не лаял, только скулил, а сейчас начинает орать как сумасшедший, прыгая по кровати и по мне, как зайчик.

— Что с тобой? – с трудом отклеив себя от матраса, поворачиваю голову и смотрю на сорванца. Заметив на себе мой взгляд, он тут же спрыгивает с кровати и бежит к двери спальни, начиная скакать возле нее.

Десять секунд – столько требуется моему изнуренному мозгу, чтобы осмыслить, что происходит. Больше не задаю Волку вопросов и не произношу ни слова. Переполняюсь силами до краев и вскакиваю с кровати подобно щенку и лечу к нему. Открываю дверь, и мы вместе рвемся на волю, как будто наперегонки бежим, желая первыми достигнуть желанной цели.

Но, разумеется, Волчок оказывается быстрее. Не только потому, что он собака, но и потому что не тормозит резко на вершине лестницы, когда замечает своего хозяина.

Дима.

Мой Дима.

Он вернулся. Неужели?!

— Привет, мой мальчик, – произносит Дима радостно, присаживаясь на корточки и наклоняясь к Волчку, летящему к нему на всей скорости и бешено машущему хвостиком. – Не представляешь, как я по тебе скучал.

Ты тоже не представляешь, Дима. Ты тоже.

Мы скучали по тебе до разрыва аорты и неспособности нормально жить.

Мысленно отвечаю я, наполняясь живительными силами от звука любимого, низкого голоса, насылающего рой мурашек на кожу. Но, кажется, Титов слышит или чувствует, не знаю. Он поднимает свой голубой взгляд на меня и замирает в точности, как замерла я.

Секунда.

Глаза в глаза.

Вторая.

Тихий выдох. Мой. И его.

Третья.

Полное замешательство.

Четвертая.

Душа на вылет.

Пятая.

Сердце в клочья.

Шестая.

Мир исчезает, остается только Он – худой, осунувшийся, немного бледный, но живой и такой родной. В черной майке и брюках. Чуть небритый, но до безумия красивый.

Мой.

Сотни мощных, противоречивых эмоций прошибают меня насквозь, но совсем скоро среди всей этой мощи на первый план выбивается ни с чем не сравнимая радость. Такая неудержимая, бесконтрольная, что она побуждает меня больше не думать, а сделать то, что я люблю больше всего на свете.

Поддаться эмоциям.

Я срываюсь с места и сбегаю по лестнице. Увидев это, Дима отстраняется от Волчка и выпрямляется в полный рост, позволяя мне налететь на него, сжать в крепких объятиях и…

Расплакаться. Снова. Но на сей раз от счастья.

Дмитрий

Она пахнет как жизнь.

Сладковатые ноты ванили с легкой цитрусовой свежестью отныне всегда будут ассоциироваться у меня с жизнью, за которую я отчаянно боролся.

Только ради нее я не сдавался, только желание еще хоть раз обнять ведьму, вдохнув ее запах, помогал мне выдержать жажду, голод, нехватку кислорода, сильный жар и вид мертвого брата, лежащего в нескольких метрах от меня.