Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 233 – Тори Майрон

— Вместо того, чтобы распылять энергию на угрозы, мог бы потратить ее на переговоры со мной. Честно, я удивлен, что ты даже не попытался умолять меня передумать и не пообещал мне достать все звезды с неба, лишь бы уговорить не трогать Каролину.

А вот теперь усмехаюсь я.

За кого он меня принимает? За тупоголового идиота, не имеющего гордости? Он реально думает, что я не понимаю, с кем имею дело и что, даже если душу дьяволу продам, не смогу его переманить на свою сторону? Так хочу огорчить придурка.

— Я лучше ведро говна сожру, чем стану хоть о чем-то умолять жалкого северянина, – выплевываю я презрительно вместе со сгустком крови, чем не вызываю в собеседнике ни капли желаемого раздражения.

— Вижу, мы с тобой похожи не только внешне, – отмечает он, расплываясь в довольной улыбке. – И это лишь еще раз доказывает, что я без труда стану тобой и займу твое место.

На этих словах близнец желает поставить точку в разговоре и разворачивается, чтобы уйти. Однако перед самым выходом я бросаю ему в спину:

— Она догадается.

Уверенно, четко, твердо. Словно моя жена самая рассудительная и внимательная женщина на свете.

Тварь оборачивается, пару секунд молчит, а затем произносит:

— Возможно, и догадается, – наступает недолгая, выводящая меня из себя пауза, а после он добавляет: – Но, когда это случится, для тебя уже будет поздно, Дима.

Дверь за близнецом со скрежетом закрывается, и я навостряю слух. Шаги нескольких людей отдаляются, слышится стук закрываемых дверей и звук мотора. Несколько секунд, и машины покидают неизвестную территорию, где нас с Давидом оставили, погрузив в невыносимую духоту и тишину.

Я прикрываю веки, тяжело дыша и заклиная себя не заорать во всю глотку, чтобы выпустить на волю весь гнев, отчаяние и страх за Роли. И у меня получается. Я молчу. Не издаю ни звука, если не считать тихие хрипы на каждом выдохе. Сдерживаю в себе весь лютый пиздец, что начинает безжалостно раздирать меня изнутри острыми кинжалами. Кажется, каждый нерв, вены, артерии, мышцы и органы покрываются кровоточащими ранами, стоит представить, что совсем скоро к моей девочке приедет моя копия, а она будет думать, что это я.

Сжимаю кулаки и челюсть до боли, подавляя в себе очередной звериный рык. Кровь стекает по лицу, смешиваясь с потом. Картинки, вставшие перед взором с Каролиной в главной роли, обжигают раны и опаляют легкие с горлом хлеще, чем жаркий воздух железного ящика, в котором мы с Давидом валяемся.

Открываю глаза и концертируюсь на брате. В отличие от меня, он полностью одет. В тот самый костюм, в котором был на кладбище. С одной стороны – я рад, что хоть одного из нас не оставили с голой задницей, с другой – будучи полностью голым, я обливаюсь потом. Каково Давиду в костюме – даже представлять не хочется.

Зову кузена, желая привести в чувство, но не получается. Он без сознания и пребывает в отключке следующие неизвестно сколько часов, пока я ни в какую не могу заснуть. Голову насилуют жуткие мысли, а тело – жара и лютая жажда, которую усиливает мерный плеск воды, доносящийся за стенами.

Не имею понятия, куда нас привезли, но мы определенно находимся возле какого-то водоема. Река это, озеро или море – не знаю. Который час – тоже, но судя по ощутимо увеличившейся температуре в железной комнате, солнце на улице достигло зенита.