Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 188 – Тори Майрон

— Ты меня все равно не сумеешь удержать.

— Но хотя бы уберегу твою голову от удара. Один раз уже сделала это, во второй тоже смогу, – напоминаю я о его грандиозном появлении дома в Рождество, а Дима усмехается и снова морщится от боли, сжимая мое сердце в комочек. – Ты уверен, что тебе не нужен врач?

— Уверен. У меня нет серьезных ранений. Меня не резали, в меня не стреляли. Их целью не было мое убийство. Они хотели поговорить.

— Они в курсе, что говорят ртом, а не кулаками? – со злостью спрашиваю я.

— Без кулаков я не стал бы их слушать. Не одной тебе не нравится, когда кто-то посягает на твою свободу, – он бросает на меня взгляд с налетом насмешки, но я продолжаю смотреть в ответ со всей серьезностью. – Не переживай. Они не переусердствовали, это было не в их интересах. Так что жить буду и без врача. Но обработать чем-то синяки и ссадины не помешало бы.

Я делаю все возможное, чтобы не показать Диме, насколько сильно его слова напугали меня и подогрели желание узнать больше. Сейчас не время для паники и расспросов.В приоритете здоровье Димы, потом все остальное.

В уме из раза в раз повторяю себе эту фразу, а в реале произношу:

— Я схожу на кухню за аптечкой.

— Спасибо, а я пока приму душ.

— Может, подождешь меня, и я помогу?

Он бросает на меня уставший, но теплый взгляд.

— Я бы с удовольствием принял с тобой душ вместе, но только не ради того, чтобы ты помогала смывать с меня кровь. Я сам справлюсь с этой задачей, не волнуйся, – Дима впервые за последний час расплывается в улыбке. Не сильно веселой, но все же она согревает меня, совсем немного приглушая тревогу и беспокойство.

Оставив мужа одного, я в темпе отправляюсь на кухню, беру бутылку воды и вытаскиваю из верхней полки ту самую аптечку, к помощи которой буквально несколько дней назад мы уже прибегали, чтобы обработать мои порезы. А затем так же быстро возвращаюсь в спальню Димы, хотя, по сути, в спешке не было смысла. Он не смог бы столь быстро принять душ, даже если бы был полностью невредим. А сейчас ему требуется в два раза больше времени.

Я жду его больше тридцати минут, шагая из стороны в сторону и непрерывно прижимаю ладонь к груди, которая от волнения теперь уже натуральным образом саднит. Это болезненное ощущение не унять, сколько ни пытаюсь. Даже когда ванная дверь наконец открывается и в проеме появляется Дима с влажными волосами, оно совершенно не проходит. Наверное, потому что мое сердце растягивается как кусок мягкого пластилина и рвется при виде гематом и сильного оттека на правой стороне Диминого лица, рассеченной брови и подбитой губы. И черт его знает, какого размера синяки спрятаны под черной, хлопковой майкой и штанами, которые Дима явно надел с целью скрыть от меня все свои побои.

— Умоляю, давай обойдемся без слез, – настойчивая просьба Титова вынуждает меня опомниться и несколько раз моргнуть, чтобы сдержать влагу, накатившую на глаза.

Слезы сейчас и правда ни к чему, как бы грустно и страшно ни было. Нужно сосредоточиться на лечении Димы.

— Садись, – указываю на кровать, на которую я поместила бутылку воды и аптечку, заранее вытащив из нее обезболивающее.

Дима кивает, но, прежде чем пойти в сторону кровати, доходит до стены и крутит выключатель, делая освещение в комнате не таким ярким, приглушенным, интимным.