Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 186 – Тори Майрон

«Я же говорил, что что-то случилось».

Каролина

— Черт возьми, Дима! Что с тобой?! – остолбенев от ужаса, спрашиваю я, всматриваясь в его побитое лицо, вся правая сторона которого залита кровью.

— Ничего страшного. Не переживай.

— Как это ничего страшного? Тебя избили! И… явно валяли в какой-то земле, – дрожащей рукой касаюсь его грязного пиджака и рубашки. – Кто это сделал?! Как это случилось? Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно в больницу! – от нервов тараторю, не успевая дышать и не давая Диме возможности ответить. Подсаживаюсь ближе к нему и подношу ладони к Димину лицу, желая рассмотреть степень побоев, однако он ловит мои руки и произносит:

— Не надо, Роли, испачкаешься. Говорю же: со мной все нормально.

— Нет. Тебе нужен врач!

— Не нужен. К счастью, повреждения не опасные. Жить буду, – заверяет он и следом морщится от боли, прижимая ладонь к ребрам.

Ну что за олух?!

— Зачем ты опять преуменьшаешь серьезность своего состояния? Тебе нужен медицинский осмотр.

— И я обязательно его проведу. Дома. Пожалуйста, успокойся. У меня нет сил сейчас спорить с тобой. Как и рассказывать что-то. Дай мне немного времени, ладно? Я все расскажу, но позже, – он нажимает на кнопку динамика и приказывает водителю, скрытому от нас за перегородкой, отвезти нас на виллу. И как только машина трогается с места, Дима с тяжестью выдыхает, откидывая голову назад, и прикрывает глаза.

Вижу, что повреждения доставляют ему куда более сильный дискомфорт, чем он пытается показать мне, и призываю себя усмирить свои настырность и любопытство. Не хочет врача – ладно. Не может сейчас ответить, что с ним произошло, – я дам ему время. Не стану напирать и напрягать. Диме сейчас нужны спокойствие и отдых.

Главное – он жив. Он здесь. Пусть и побитый, грязный, уставший и окровавленный. Ничего из вышеупомянутого не отвращает меня и не останавливает от того, чтобы аккуратно прижаться к Диме всем телом.

— Каролина, – напрягшись, шумно выдыхает он.

Я тут же отстраняюсь.

— Прости, я все-таки сделала тебе больно?

— Нет. Но ты сейчас вся измажешься в крови и грязи.

— Мне плевать, – тут же льну к нему обратно и утыкаюсь носом в шею, вдыхая запах его парфюма вместе с металлическими нотками крови. Эта смесь ни капли не успокаивает, даже несмотря на то, что головой понимаю – Дима рядом. Тяжесть в груди обостряется, волна вопросов захлестывает сознание, но я продолжаю держать язык за зубами и молчаливо наслаждаюсь его близостью.

К счастью, Титов быстро расслабляется, зарывается рукой в мои волосы и медленно пропускает их сквозь пальцы.

— Я уже говорил, что тебе чертовски идет рыжий цвет? – с чувственной хрипотцой спрашивает Титов, рисуя на моих губах улыбку.

— Не говорил.

— Вот урод. Как я мог?

Усмехаюсь и прикрываю глаза, чувствуя, как Дима вжимается носом в мою макушку.

В таком положении мы проводим весь путь до дома. Мы больше ничего не говорим. Просто едем, прижавшись друг к другу. Дима наверняка мучается от боли, а я – от любопытства и не покидающей меня тревоги.

Что же с ним случилось? Кто и каким образом умудрился его избить и зачем? Почему охранники, повсюду сопровождающие Диму, не сумели предотвратить нападение? Какого черта они не смогли выполнить свою работу?

Встревоженная не на шутку, я еле дожидаюсь, когда мы въедем на территорию виллы, где я не сдерживаюсь и задаю этот вопрос первому вышедшему из другого автомобиля охраннику. Однако ответа не получаю: Дима хватает меня за руку, вынуждая перевести взгляд с работника на него.