Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 190 – Тори Майрон

Титов неисправим. Он недавно пережил нападение, а сейчас сидит побитый, уставший, кровь вытекает из брови и губы, но все это не мешает ему хотеть меня. Сумасшедший.

— Ты не хочешь приступить к рассказу? – проглотив стон, пытаюсь напомнить о важном, наслаждаясь столь желанными касаниями мужских рук.

— Честно? Нет. Не сегодня. Лучше оставить все до завтра. Этот день и так был слишком сложным.

— Тогда тебе нужен отдых.

— Нет, – высекает упрямый баран.

— Тебе нужно закончить обрабатывать раны и поесть.

Из последних сил сохраняю благоразумие и роняю мазь, резко цепляясь пальцами в плечи Димы. Все потому, что на сей рез вместе с твердым «Нет» пальцы Титова перемещаются с ягодиц на внутреннюю часть ноги и неспешно приближаются к горячей плоти.

— Дима, – выдыхаю его имя с мольбой, когда теплые пальцы достигают клитора и начинают ласкать его через тонкую ткань трусов. И я сама не понимаю, чего хочу больше – чтобы он не прекращал меня трогать или чтобы прекратил, вернув внимание к своим побоям?

— Нет, – повторяет он, но на сей раз шепотом, что насылает табун мурашек на всю поверхность кожи. – Мне не нужен отдых, лекарства или еда. Мне нужна ты.

Встречаемся взглядами. Дух перехватывает. Напряжение трещит в пространстве между нами, будто молекулы воздуха превращаются в лед. Проблема в том, что он не охлаждает, не приводит в чувство и не напоминает, что сейчас не время для секса. Наоборот, мне становится в разы жарче, возбуждение достигает апогея. И виной тому не столько ласкающие меня Димины пальцы, а его глаза. В них без слов можно считать, что он не врет сейчас.

Я нужна ему.

Так же, как он нужен мне.

Осознание того, что я могла потерять его сегодня навсегда, обостряет потребность в нем до ненормальных оборотов. Любопытство с волнением переплетают пальцы и временно уходят погулять. Остается лишь желание – неконтролируемое, дикое, всепоглощающее. И оно наверняка ярко горит в моих глазах, в которые Дима неотрывно смотрит, пока ныряет пальцами под материю трусов и ощущает, насколько я стала мокрой. Всего после нескольких прикосновений.

— Черт… Охренеть, – глухо выдыхает он в унисон с моим стоном. – Какая ты отзывчивая, – с ноткой удивления отмечает он, будто успел забыть, что я всегда такая с ним. И только с ним.

Хочу напомнить ему об этом, однако Дима перебивает меня раньше, чем я успеваю открыть рот:

— Я думал, что больше не увижу тебя.

Эта фраза, сказанная тихо, но с едва уловимым, несвойственным Диме страхом, звучит для меня мощнее любых признаний в любви. Она взрывается в груди, словно граната, и бьет по задней поверхности коленей. Всего миг – и я заваливаюсь на Диму, седлая его и обнимая за шею, что есть силы. Знаю, я наверняка делаю ему больно, но не могу отстраниться, чтобы перестать его так крепко обнимать, ощущать тепло его кожи, вдыхать свежий запах геля для душа и чувствовать, что он со мной. Живой.

— Роли, – хрипло шепчет он, обнимая меня так же цепко. Как долго? Не знаю. Но сколько бы времени ни прошло, мне все равно мало. Издаю разочарованный стон, когда Дима расслабляет руки, ведь думаю, что он вот-вот попросит меня отодвинуться и слезть с него. Но нет. Такая просьба не следует. Под звук моего учащенного дыхания Дима умещает ладони на мои ягодицы, сминает их несколько раз, запуская разряды удовольствия по венам, а после скользит вверх по моей спине и зарывается в мои рыжие пряди.