Книга Я переиграю тебя, страница 148 – Тори Майрон

— Сказала.

Вопросительно смотрю на него.

— В твоём сне, что ли? В жизни я такого не помню, как и твоего предложения, впрочем. Ну знаешь, как это обычно все делают: устраивают тошнотворный романти́к, признаются в любви, встают на одно колено, кольцо с огромным бриллиантом на палец надевают.

Дима спускает руки на мою талию и начинает до дрожи приятно поглаживать.

— Если бы я решил сделать такое «тошнотворное» предложение, ты сбежала бы от меня раньше, чем я встал бы на колено. Хотя нет… Ты сбежала бы ещё в начале признания в любви.

Блин. Факт. Он прав. Я на дух не переношу всю эту банальщину и странно реагирую на всеми обожаемые слова «Я люблю тебя». Стоит лишь вспомнить признание Егора. Моя реакция мне совсем не понравилась. Хотя, может, дело в том, что эти слова сказал мне он, а не Дима?

Стоит быстро прокрутить в голове сцену, как Дима признаётся в любви, а я – ему, и… Нет! Не могу… Не по себе. Всё-таки меня просто нельзя назвать любительницей слащавой романтики и всех этих словечек о чувствах. Это не восторгает меня, как многих других девушек, а заставляет чувствовать максимально неловко. Как и такой пышной свадьбы, как у Ари, мне до жути хотелось бы избежать. Но вряд ли получится. Свадьба пары из Золотой десятки обязана быть событием если не года, то хотя бы сезона.

Просторный зал в величественном замке, пару столетий назад построенном по указу одного из членов Золотой десятки. Роскошная, пышущая богатством атмосфера. Куча влиятельных гостей. Папарацци. Выступление знаменитых певцов. Пышное застолье с изысканными деликатесами и блюдами от прославленных шеф-поваров. В общем – сплошная показуха и помпезность. Это не моё.

— Наша свадьба необязательно должна быть такой, Роли. Она будет такой, какую ты захочешь, – заметив, как я повторно оглядываю всю окружающую нас атмосферу, выдаёт Титов, в очередной раз попадая в яблочко. И это уже конкретно напрягает.

— Скажи мне, ты умеешь читать мысли? – подозрительно прищуриваюсь.

— Никто не умеет читать мысли.

— Тогда каким образом ты настолько чётко считываешь и понимаешь меня? Только не нужно говорить, что я не умею скрывать свои эмоции. Дело не только в них, но и во многом другом. Даже возьмём наш первый ужин. Ты устроил его так, чтобы я не чувствовала себя на романтическом свидании, а будто на уютной встрече с другом, хотя тогда не мог знать, как я отношусь к романтике и всему, что с ней связано.

— На уютных встречах с друзьями не целуются, – пытается свести разговор к шутке, но я не позволяю:

— Ты понял, что я имела в виду.

— Понял. И я вряд ли скажу что-то новое или необычное для тебя. Ты ведь сама не устаёшь напоминать мне о моём возрасте. Я давно уже не мальчик, которому ты должна разжёвывать все факты о себе, чтобы я смог тебя узнать и понять. У меня есть глаза, уши, интуиция, в конце концов. Мне хватило всего лишь посмотреть на тебя, увидеть, как ты себя ведёшь в той или иной ситуации. Услышать, что говоришь ты и что говорят о тебе твои родственники, а затем просто нужно было проанализировать всю эту информацию. И я уяснил многое о тебе. В том числе о некоторых твоих вкусах и предпочтениях. Вот и весь секрет, – непринуждённо отвечает он с улыбкой и прижимается губами к моему виску, продолжая медленно покачиваться со мной в танце.