Книга Я переиграю тебя, страница 151 – Тори Майрон

Я не вижу их лиц, только фигуры, стоящие у берега и смотрящие на спокойную гладь озера, подсвеченную лунным светом. И слышу знакомые голоса. Да, это точно Андрей и старший сын Лизы. Вдвоём. Одни. Разговаривают. Это что-то новенькое и удивительное.

Любопытство побуждает меня скрыть своё присутствие. Стараясь не издавать никаких звуков, тихо добираюсь до дерева, растущего в нескольких метрах от мужчин, прячусь за него и навостряю слух.

— Тебе не следует говорить об этом со мной, – серьёзно произносит Андрей, а я корю себя за то, что не пришла чуть раньше, чтобы услышать предыдущие слова Руслана.

— Но мне больше не с кем об этом говорить. Никто не поймёт меня.

Господи! О чём он говорит? Почему никто его не поймёт? Неужели он понял, что он по части мальчиков, и боится раскрыться?

— И я прекрасно понимаю почему, Руслан. Ты первенец и главный наследник всего, что имеет твой отец. Он рассчитывает на то, что в будущем ты станешь главой Верховых и перенимешь все его дела.

Так… Выдыхаю. Вроде речь не о сексуальной ориентации.

— А если я не хочу становиться главой? И не хочу ничего перенимать?

— Тогда тебе следует как можно быстрее рассказать об этом отцу.

— Я же сказал, что он не поймёт меня.

— В таком случае расскажи матери.

Руслан нервно усмехается. И на удивление, Андрей делает то же.

— Это я зря посоветовал, – отмечает Андрей. – Твоё заявление доведёт Елизавету до инфаркта.

Да что, чёрт побери, за заявление? Они могут пояснить? Я же сейчас помру от любопытства.

— Хорошо, что ты понял это сам.

— Да, но тебе всё равно не следует обсуждать эту тему с посторонними.

— Ты не посторонний.

— Я работник. Это ещё хуже.

— Не для меня. Я доверяю тебе. И знаю, что ты никому не проболтаешься.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Ну… Потому что… ты – это ты.

— И как это понять?

До сих пор не вижу лица Андрея, но клянусь, слышу его улыбку, которая расцветает на его губах не так уж часто.

— Ты большую часть времени молчишь. А если и начинаешь говорить, то только, чтобы поворчать на Кару, или же когда кто-то из хозяев задаёт тебе вопрос. А так как ты не работаешь на моего отца или мать, ты ничего им никогда не скажешь.

Между ними повисает недолгое молчание. Могу лишь гадать, о чём каждый из них думает, но оба стоят практически плечом к плечу. Позы уверенные, расслабленные, они будто совершенно не испытывают неловкости от тишины. И данный факт наводит меня на мысли о том, что это далеко не первый их разговор тет-а-тет.

— Я не хочу жить так, как этого хочет мой отец или кто бы то ни было. Я хочу сам выбрать свой путь. Разве я о многом прошу?

— Нет, но тот путь, который ты хочешь выбрать, не приведёт к добру. А если более точно – он приведёт к твоей преждевременной смерти.

Накрываю рот ладонью, удерживая внутри встревоженный писк. Что это за путь, чёрт побери?!

— Но тебя же не привёл.

— Мне сорок два.

— Ну вот. И ты всё ещё жив.

Андрей усмехается.

— Сорок два, по-твоему, это долгая жизнь?

— Я считаю, что куда лучше прожить короткую жизнь, но зато такую, какую ты хочешь, чем жить до старости по чужим правилам и чувствовать себя несчастным.

— Ты чувствуешь себя несчастным? – с ноткой беспокойства уточняет Андрей.

— Я чувствую, что родился не в той семье, – его заявление оглушает, сжимая сердце в болезненный комочек. – Ну, то есть… Я люблю своих родителей, братьев и всех остальных членов семьи, но… Мне кажется, я не такой, как они. Мне не место рядом с ними.