Книга Я переиграю тебя, страница 145 – Тори Майрон

— Но ты живая.

— За это нужно сказать спасибо Диминой выдержке.

— А ещё сияешь как солнышко, – отмечает Ари с игривой улыбкой.

— От солнышка и слышу.

Арина смеётся, заливаясь румянцем, а затем мы до самого сна болтаем, рассказывая друг другу о проведённых днях со своими мужчинами и тех ощущениях, которые испытываем впервые в жизни. Делимся разными деталями и пикантными моментами, и очень много смеёмся.

Идеальный вечер с сестрой.

Идеальное внутреннее ощущение.

Идеальный расклад наших жизней.

Мы обе влюблены. Обе счастливы. Обе выйдем замуж по любви.

Чёрт, тресните меня, чтобы я в полной мере осознала, что всё это не сон, а реальность.

— Не плакать, не плакать, не плакать, – заклинает себя Лиза, с восторгом глядя на Ари в свадебном платье, но пара слезинок всё-таки вытекает из её глаз. Она их быстро стирает, чтобы не испортить макияж. – Чёрт! Да что же такое?

— Ты у нас очень сентиментальная – вот что, – с усмешкой произношу и приобнимаю сестру за талию, хотя сама с трудом сдерживаюсь, чтобы не пустить слезу при виде Ари.

И дело не в великолепном белом платье, в котором она похожа на сказочную принцессу. И не в искусном макияже, подчёркивающим все достоинства её лица, а в сияющих глазах и счастливой улыбке. На это невозможно смотреть без слёз. Она слишком красивая.

— Мама была бы безумно счастлива за тебя, Ари. И за тебя, Кара, тоже, – Лиза крепко сжимает мою руку, сквозь слёзы оглядывая мой необычно элегантный и романтичный образ. – Мне так хотелось, чтобы она была с нами сейчас. Она точно плакала бы с самого утра из-за вас, девочки, – сдавленно проговаривает сестра, своими словами, словно тисками, сжимая наши сердца.

В отличие от Лизы, мы с Ари не помним маму. Нам не повезло познакомиться с ней и узнать, какой она была. Всю информацию о матери мы всегда черпали только от сестры и братьев. По их словам, она была изящная, воспитанная и с невероятно добрым сердцем, как у Ари. И упрямая, строптивая и активная, как я. Папе когда-то пришлось изрядно попотеть, чтобы заполучить её внимание, даже несмотря на то, что их брак тоже был всего лишь сделкой. А когда мама умерла, судя по словам Лизы, морально умер и папа.

Мне больно и сложно это представлять, ведь мне также рассказывали, что папа был чёрствым и безжалостным человеком. Влад во многом похож на него. Поэтому в моей голове с трудом рисуются картинки, как такие мужчины могут настолько безмерно любить женщину.

Влад после гибели своей беременной жены не шибко расстроился. По крайней мере, я ни разу не видела, чтобы он грустил на эту тему. Даже на похоронах он выглядел, как обычно, – сдержанно, солидно, безэмоционально. Ни одной слезинки не пролил, а на следующий день как ни в чём не бывало вернулся к своей привычной жизни: работа, деловые встречи и контроль над всем нашим семейством.

Да, мой брат всегда вёл себя, как машина, но в тот момент я искренне надеялась, что он просто скрывает в себе всю боль и горечь от утраты – если не жены, которую он стопроцентно не любил, то хотя бы нерождённого ребёнка. Каждый из нас пытался с ним поговорить, чтобы узнать, что он чувствует на самом деле, но… После множества безуспешных попыток мы поняли, что Влад в самом деле не запаривается об их смерти. Он просто продолжил жить дальше.