Книга Я переиграю тебя, страница 142 – Тори Майрон

Раньше я думала, что это у Егора бешеный аппетит, но тогда я ещё не была знакома с Димой. И это поразительно. Я думала, что у мужчин с возрастом убавляются сексуальные потребности, но Титов разбил вдребезги мою уверенность. Минувшие пять суток мы трахались как кролики по несколько раз в день. Похоже, он серьёзно говорил про «минимум сто раз». Такими темпами мы достигнем этой отметки всего через пару-тройку недель.

Дима сумасшедший. И вдобавок ни фига не скорострел. Он-таки заставил меня вспомнить свои слова и понять, насколько бредовыми они были. Больше никогда не буду его так называть. К чёрту.

Мы оба выпали из реальности, спрятавшись ото всех на его вилле. И будь воля Димы, он не выпустил бы меня из своего сексуального плена до следующего года, как и обещал. Однако свадьбу Ари никто не отменял. Мне нужно вернуться домой, чтобы поддержать Арину и завтра с самого утра начать приводить себя в порядок для торжества. Осталось лишь Диме это объяснить.

— Титов, отпусти! Ты меня замучил, – сквозь смех прошу я, пытаясь выползти из-под него, но изверг лишь сильнее придавливает меня своим голым телом и начинает до невозможности приятно целовать в шею.

— Вообще-то, я только разогреваюсь.

— У тебя от твоего разогрева член ещё не отсох?

— Как ему было отсохнуть, если ты его постоянно так отменно смачиваешь? – смеётся он возле моей покрасневшей щеки.

Смущение топит меня, стоит вспомнить, как я сосала ему. Неоднократно. Как обильно текла под ним и на нём во время секса. И как бурно кончала, крича его имя и содрогаясь всем телом.

— Старый пошляк, – бурчу я, хохоча. – А ну встань с меня живо! Мне нужно домой, – начинаю бить его кулаками по рёбрам и груди, но всё тщетно. Дима не двигается и никак не реагирует на мои удары, словно я не бью его, а глажу. Зато стоит мне чуть щекотнуть его, как он вдруг дёргается, будто током ударенный.

— Не делай так. Я боюсь щекотки, – выдаёт он, а я не могу поверить своим ушам.

То есть на удары ему было наплевать, а на щекотку – нет? Серьезно?

Решаю ещё раз проверить, начав щекотать его под ребрами, и тут же получаю бурную реакцию. Дима смеётся в голос, снова дёргается и немедленно перехватывает мои руки, вжимая их в кровать.

— Я же сказал: не надо.

— Забыл, что я непослушная?

— Сейчас принесу в комнату улиток, и станешь послушной.

Всего одно это чёртово слово. Всего шесть букв, и моё тело сковывает от страха, сердце охватывает паника и начинает оголтело стучать.

— Не надо! Боже мой, не надо! Только не их! – тараторю я истеричным голосом, будучи не в состоянии уяснить, что Дима не станет никуда идти и притаскивать этих жутких существ в спальню.

Улитки – моя фобия. Единственная вещь, которую я боюсь до ужаса. И всё из-за детских забав Дениса. Когда я была маленькая, он бросал их в меня, говоря, что они опасные. И всё – на всю жизнь наградил меня травмой, с которой мне никак не справиться, сколько бы я ни пыталась.

Мозгом я понимаю, что те-кого-нельзя-называть неопасны и ничего плохого мне не сделают. Но все это до меня доходит позже, в первые же секунды при виде их единственные срабатывающие рефлексы – это кричать и спасаться бегством. Причем бежать хочется так, словно от гончих собак, а не от самого тормознутого существа на планете. И, к слову, для сильнейшего испуга мне достаточно просто фотографии крохотных версий моих личных Волан-де-Мортов или просто упоминания их. Настолько всё плохо.