Книга MAYDAY, страница 51 – Ксения Кантор

Заметив, каким возбужденным выглядит доктор, Кристина приблизилась к микроскопу. Напротив стола располагалось окно. Дневной свет, отражаясь от снега, отлично подсвечивал приборное стеклышко. Заглянув в окуляр, девушка приготовилась к чему-то необычайному. Но ее ждало разочарование. Со вчерашнего дня здесь ровным счетом ничего не изменилось.

— И что именно я там должна увидеть?

— Смотри внимательней.

Девушка удрученно вздохнула, выпрямилась и отошла от стола:

— Тысячу раз уже смотрела! И ничего, кроме признаков разложения, там нет.

Собеседник самодовольно хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Мы вплотную подобрались к разгадке мутации. Я не хотел раньше времени тебе говорить, нужно было все проверить самому, – пояснил он и торжественно продолжил, – но теперь я уверен, ДНК нового штамма AVE-7 встраивается в геном человека, изменяя его. Ты представляешь? У вирусологов данное явление называется рекомбинацией генов. Зараженный не умирает и не воскресает. Я всегда считал это чушью! Человеческий организм изменяется согласно новому коду и начинает функционировать иначе. Ну, что же ты молчишь?

Он радовался, как ребенок. Как будто речь шла не о тысячах монстров, кишащих за стенами, а просто о слегка покашливающих от гриппа людях. А потому Кристина даже не пыталась скрыть своего раздражения.

— Откуда данные, Док?

— Очень правильный вопрос! – похвалил мужчина. – Давай, все покажу – вместе они припали к микроскопу. На предметном стеклышке виднелись знакомые волокнистые структуры. – Ранее мы принимали разрушенные волокна за результат действий анаэробных бактерий – он говорил почти шёпотом, словно боясь вспугнуть этих самых бактерий, – а что, если процессы разложения здесь ни при чем. Эти ткани сами по себе измененные?

Кристина отодвинулась от окуляра и встретилась с горящими энтузиазмом глазами собеседника. Наконец-то завладев ее вниманием, мужчина взволнованно продолжил:

— Образец попал к нам свежим. После смерти прошло каких-то один-два часа! – казалось, еще немного и прозвучит громкое: «Эврика!». – Ткани никак не могли разложиться. Они начали меняться гораздо раньше, в процессе заражения.

В его словах была логика, но… откинувшись на спинку стула, Кристина несколько мгновений молча изучала лицо Крамара (как оказалось, именно так звучала его настоящая фамилия, но сам мужчина предпочитал, чтобы его называли Доком). До пандемии он работал генетиком. Исследовал бесплодные пары, проводил анализ эмбрионов на предмет жизнеспособности при ЭКО, словом, так или иначе совей деятельностью способствовал деторождению, а потому Крамару было особенно тяжело признать, что миллиарды зараженных – потерянные жизни. Именно поэтому он продолжал исследования, тешил себя гипотезами и надеждами, вместо того чтобы смириться, приспособиться к жизни в лагере и найти в нем свое место.

Отчасти Кристина понимала, почему полковник и Док на дух не переносят друг друга. Пока первый разгребал ворох ежедневных проблем, второй отсиживался в башне из слоновой кости. Нет, девушка не осуждала наставника, пожалуй, он – последний значимый ученый на Земле и еще сделает свои открытия. Как знать, возможно, он прав и за стенами бегают живые существа, чьи гены навсегда изменил вирус. Возможно… но маловероятно!