Книга MAYDAY, страница 54 – Ксения Кантор

Кирилл уже вернулся с занятий и теперь сидел напротив буржуйки. Подойдя ближе, она поняла, брат использовал последние поленья. Эту ночь им не пережить.

— Привет! – стянув с кровати свой плед, она укутала мальчика поверх одежды и нежно провела ладонью по густым светлым волосам. – Как дела в школе?

Кирик кивнул, сильнее стянул края пледа и вновь уставился на языки пламени. Глядя на брата, она почувствовала, как сердце сжимается от жалости и тревоги.

Он почти смирился с жизнью в лагере и даже завел друзей, но единственное, к чему он так и не привык – холод. От недостатка питания и тепла брат часто болел, и Кристине приходилось крутиться, добывая брату теплую одежду и дрова, чтобы тепло в их комнате никогда не заканчивалось. Она даже буржуйку поставила рядом с его кроватью. А он все равно мерз и кашлял.

Присев рядом, девушка дотронулась до его лба и вздохнула. Брат – самое дорогое, что у нее осталось. Ради Кирика она пойдет на все, лишь бы он был цел и здоров. А потому откинув страхи, уверенно сказала:

— Я быстро сбегаю за дровами и вернусь.

Несмотря на тяжелые времена, в лагере еще оставались добрые люди. Док помогал лекарствами, Мария – едой, Сан Саныч – дровами. Эти трое стали своего рода ангелами-хранителями, если бы не их доброта и забота, им с братом пришлось бы совсем туго.

Накинув поверх куртки шарф, Кристина поспешила из комнаты. Еще днем она стянула со склада Валидол и теперь, сжимая в кармане драгоценное лекарство, пробиралась по сугробам к столовой.

Взгляд скользнул на размашистую надпись, видневшуюся прямо над дверью. Какие-то шутники написали «Ресторация Сан Саныча», но сегодня даже нелепая фраза не поднимала настроения. Дернув на себя дверь, она шагнула внутрь и тут же почувствовала блаженное тепло.

К этому моменту здесь ничего не напоминало об утренней драке, среди столов царили привычные чистота и порядок. Ну и Мария, конечно.

— Hola (привет), Кристина! – радостно прокричала темноволосая женщина, но присмотревшись, тут же осеклась. Улыбка мгновенно сползла с приветливого лица, уступив место беспокойству. – Что случилось, mi pajarito (моя птичка)? – ласково пролепетала она, причудливо сочетая русские и испанские слова.

Сделав над собой усилие, Кристина постаралась улыбнуться.

Мария – испанка, дитя Олимпиады, которая выбрала не самый удачный момент для знакомства с родиной биологического отца. Пока она изучала столицу, вирус как раз вошел в ту стадию, когда воздушные и прочие границы Москвы закрылись. Так, волею судьбы жаркая испанка навсегда осталась в холодной России. От отца Мария унаследовала голубые глаза и песню «Подмосковные вечера», которую знала наизусть. Испанские гены одарили ее впечатляющей фигурой с большой грудью и широкими, как борта лодки, бедрами. Ах, да! Еще и невероятно вспыльчивым характером. По чудовищному стечению обстоятельств женщину определили на кухню, где к этому моменту уже хозяйничал не менее тяжеловесный Сан Саныч. Первые дни слились в череду громких вооруженных конфликтов. По столовой летали кастрюли, поварешки, и еще никогда до этого русские и испанские ругательства не переплетались так тесно. Не проходило и пяти минут без новой вспышки русско-испанского сражения. Но после недели непрекращающихся войн в столовой показался Соколовский. Полковник пригрозил вышвырнуть обоих за стены Кремля, если они не капитулируют. И только после прозвучавшей угрозы, над кастрюлями замелькали долгожданные белые флаги.