Книга MAYDAY 2, страница 258 – Ксения Кантор

— Тогда при чем тут конфеты?!

Но вместо ответа раздался душераздирающий крик.

— КАКОГО ЧЕРТА ТВОЮ МАТЬ ТАК БОЛЬНО. ПОДОЖДИ, Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛА. СЕЙЧАС ОТПУСТИТ И ПРОДОЛЖИМ!

Капельница с грохотом упала на пол, руки девушки теперь терзали какую-то металлическую штуковину сбоку кушетки, норовя выдернуть ее с болтами.

По больничному коридору продолжали раздаваться вопли, и проходившие мимо пациенты с опаской косились на злополучную дверь, спрашивая у персонала, какого лешего там творится? А после по цепочке передавали одну и ту же фразу «подруга командора рожает». Но как это водится в глухом телефоне, вскоре вполне безобидная фраза обросла домыслами, превратившись в страшное – «жена командора рожает двойню и требует развода, а тот угрожает забрать детей». Словом, день в больнице обещал быть насыщенным и запоминающимся.

* * *

— Продолжай, – милостиво молвила Кристина, когда очередная схватка прошла. – Ты остановился на конфетах.

Абсурдность ситуации зашкаливала, но Марк уже смирился. Все, что происходило между ними не имело ничего общего со здравым смыслом.

— Так ребенок от меня?

— А от кого ему еще быть? – спросила она так, словно разговаривала с дегенератом, чем опять взбесила его.

— Отлично. Это выяснили. Что дальше?

Она многозначительно глянула на живот, кушетку, мол, а есть варианты?

Внезапно он почувствовал, как уголки губ поехали в разные стороны. Все шире и шире, и вдруг совершенно неожиданно для себя самого рассмеялся. Громко, искренне и заливисто. Стало так легко, предельно просто и понятно. После долгих и кровопролитных боев, он наконец-то одержал полную и безоговорочную победу. Пожалуй, самую тяжелую и желанную в своей жизни. Теперь у него есть все: любимая женщина, семья и вот-вот родится ребенок. ЕГО ребенок.

Кристина ошарашенно наблюдала за веселящимся командором. И ни одно светлой мысли по этому поводу не было. Вот ей совсем несмешно!

— Иди сюда.

Один осторожный шаг вперед, второй, а затем одним смазанным, неуловимым движением ее сгребли в охапку и бережно прижали к железобетонному торсу.

Уткнувшись в пушистую макушку, Марк прошептал:

— Ты такая… МОЯ.

— А тыыыы… – ох, ей много чего было сказать.

Но сейчас в ласковых тисках его рук, ощущая нежные поглаживания по спине, которые словно говорили «я здесь, я рядом, теперь все будет хорошо», она наконец-то смогла сделать глубокий вдох. И он показался ей самым сладким, наполненным ЕГО ароматом. И пришло понимание, если окружающий воздух будет пахнуть Марком, если его руки всегда, как сейчас, будут окружать надежным кольцом, она никогда больше не останется одна, и никогда не испытает удушливое чувство страха и безысходности. Последние сомнения, барьеры рухнули. Остались только он и она, тесно-тесно прижимающиеся друг к другу,

Встретившись с ним взглядом, Кристина выдохнула со словами:

— Ты – мой кислород! И одновременно тот, кто может в любой момент перекрыть его. Не делай так больше… никогда.

В дымчатой радужке кружил безумный хоровод чувств. И еще не придумали такое слово, чтобы разом вместить все увиденное. Марк перебирал возможные варианты, но все они меркли. «Любовь» было бы слишком просто, «обожание» – плоско, «преданность» – слабо. Нет, ее глаза отражали нечто столь же безмерное, огромное, глубинное и непостижимое, как сама жизнь. И ответы на все его вопросы прошлые, настоящие и будущие. Он действительно стал для нее кислородом. Вне всяких сомнений.