Онлайн книга «Коллектор»
|
— Вы его не найдёте, — говорит этот мальчик за стеклом, будто ставит точку. — Если он сам не захочет. Я киваю. Выхожу. А сердце уже не сердце — раскалённый камень. Я теперь знаю, кого ищу. И знаю — он знает обо мне всё. Включая то, чего бы я сама хотела забыть. И теперь мы в расчёте? Нет. Это только начало. Я выхожу на улицу с новым именем, как будто держу в ладонях чужую кожу — липкую, скользкую, оставляющую следы на всём, к чему прикасаюсь. Аслан Багратов. Настоящее. Глухое, как выстрел в затылок. Оно пульсирует в голове, бьётся в висках, сочится в пальцы, пока я сжимаю телефон, как нож в руке. Я вбиваю это имя в поисковик, впиваясь глазами в экран, будто он обязан мне жизнь. Аслан Багратов. Чечня. Москва. Коллекторы. И в ответ — крошки. Обрывки. Старые посты, мутные упоминания, никем не проверенные истории, статьи без автора, сайты без исходных данных. Как следы зверя на обледенелом снегу. Я выдираю из них всё, что могу, захлёбываясь надеждой, как пылью — и вдруг цепляюсь за адрес. Один. Старый. Но может быть… Я еду. Сквозь город, который давно стал чужим. Сквозь равнодушие улиц, сквозь тошнотворную стабильность будней других людей, у которых не крали детей, не рвали жизнь на куски, не оставляли в тишине с криками внутри. И вот я у подъезда. Панельная хрущёвка, облезлая, уставшая, как бабка с пакетом из «Пятёрочки». Стены в трещинах, плитка у входа сбита, на перилах ржавчина, как кровь под ногтями. Я поднимаюсь, прикасаясь к перилам, будто к лезвию — и звоню. Один раз. Второй. Дверь открывается. На пороге — женщина. В халате. Лицо усталое, глаза подёрнуты пленкой вечной обиды, как будто она родилась с этой болью в зрачках. Волосы седые, неубранные, запах — старый дом, кислый чай, лекарства. Она смотрит на меня без страха, но и без интереса. — Аслан? — переспрашивает, морща лоб. — Не знаю такого. Тут раньше другие жили. С семьёй, кажется. Давно съехали. Я не отвечаю. Не верю. Не сразу. Я смотрю мимо неё — вглубь квартиры. Как будто там, за спиной, в темноте коридора, может стоять он. Дышать в тень. Слушать. Но там — ничего. Ни тяжёлого запаха мужского табака. Ни разбросанных ботинок. Ни того напряжения, которое всегда скользит в воздухе, когда в доме мужчина. Только она. И кошка, старая, замызганная, сидит на полу, лижет лапу и смотрит на меня с подозрением, как будто чувствует — я не в себе. Пусто. След снова уходит. И я стою на этом пороге, как на краю мира. Я стою перед подъездом, и холод пробирает до костей не потому, что на улице пронизывает ветер, а потому что внутри — всё мёрзнет. Кровь, мысли, дыхание. Как будто кто-то резко выключил солнце, и теперь мне остаётся только стоять в тени того, кого я когда-то впустила в себя. Кажется, я возвращаюсь не просто в точку отсчёта — я возвращаюсь в пустоту, из которой когда-то вылезла, поцарапанная, виноватая, напуганная до одури. Телефон в кармане дрожит. Матвей. Я знаю, зачем он звонит. И мне тошно от того, что я должна говорить, оттого, как это прозвучит, оттого, как его голос сломается или останется ледяным. Я отвечаю. Он сразу — на взводе, срывается с места, как будто бежал всё это время внутри трубки: «Где ты? Почему ты не берёшь? Что происходит, Вера?!» Я молчу. Глотаю глухоту, дышу сквозь ком в горле. Потом, словно из самого нутра, выдавливаю: |