Книга КАТА, страница 148 – Екатерина Ааронова

— Кэт, эм… да, Кэт.

— Вы не уверены в этом?

— Я на самом деле Каталея. Просто не привыкла так представляться.

— Почему?

— Потому что, как правило, все реагируют странно… не знаю…

— Это как? – продолжил он, выдержав паузу.

Они все это прекрасно умеют делать. Уловить тот момент, когда собеседник точно заканчивает мысль.

— Ну, многие смеются… некоторые недоумевают, пытаясь спрятать презрение к тому, кто мне это имя подобрал… типа, что за бред? Другие начинают фальшиво улыбаться и пытаться помочь принять его. Некоторые уверяют меня в том, что это вообще другое имя. Доказывают, что меня можно называть как-то иначе и это правильно. Или коверкают его специально как будто, а это просто вымораживает. Хотя и сейчас не лучше порой.

— А как на это реагируете вы?

— Не знаю… Я будто становлюсь цирковой обезьянкой, которую все обсуждают… – сжалась я.

— Вам нравится ваше имя?

— Да, – от всей души протянула я. – Я влюблена в него.

— Так почему же вы так боитесь?

— Просто… Если горделиво выкрикивать его на каждом углу, мне становится не комфортно. Как будто я пытаюсь показаться какой-то уникальной, чересчур значимой… не знаю, что несу, – я нервно улыбалась.

— Вы боитесь показаться значимой?

— Не знаю… Это как-то странно и неуютно.

— Значит вы боитесь людей? – ловко вывернул он.

— Нет, – засмеялась я, – я не боюсь людей.

— Но боитесь их мыслей. Например, их реакции на ваше имя.

— Наверное… возможно, потому что я боюсь, что не смогу постоять за себя должным образом. Ответить им.

— Почему, Каталея?

— Даже звучит неестественно… – скривилась немного я.

— Вы переживаете?

— Да.

— Отчего же?

— Я чувствую себя глупо… Вы, наверное, думаете, что я странная…

— А это имеет значение? – спокойно продолжал он.

— Что? Что я странная?

— Нет, что я думаю.

— Для меня как будто бы да… – он пронзительно смотрел на меня, будто пытаясь своим взором, как телепат, открыть заевшую шторку, за которой скрывается все, что я сдерживала в себе. – Иногда мне кажется, что я говорю что-то не то. Не понимаю реакцию людей. Пытаюсь докопаться до их настроения, но еще больше зарываю себя в их глазах. Я… – я сделала передышку, – чувствую, что буду воспринята как-то не так. Боюсь, вдруг обидела кого-то не тем взглядом или словом. Неправильно подобранное, оно может так сильно ударить. Вот недавно я сказала какую-то дурацкую фразу про жир, разговаривая с упитанным человеком, – тут я поняла, что мой собеседник тоже в теле. – Я… я боюсь своего языка, ведь он иногда как помело, бежит впереди мозга, и я говорю глупости… как сейчас… – я сделала только хуже.

— Вовсе нет.

— А мне кажется, что да…

— Это близкие вам люди? Вы боитесь их обидеть?

— Да не только… все… не важно. Просто не хочу быть неправильно понятой. Чтобы потом не терзать себя тем, что они обо мне думают.

— Почему вы переживаете о том, что чувствуют или как думают о вас люди больше, чем переживаете о своих чувствах?

— Не знаю… – я смотрела на него. Он ждал, когда продолжу, ведь, казалось, видел меня насквозь. – Когда я была маленькой… хотя и подростком тоже, мой дедушка, он… он постоянно так делал… когда я провинюсь, он не говорил мне, в чем дело, а просто играл в молчанку. Он мог часами делать вид, что меня нет, заставляя мучиться от того, что же я натворила… а это не всегда было очевидно. Знаете, там, обещала помыть посуду до конца дня, а день еще не закончился, он уже переставал меня слушать. И слышать. То есть я подходила, разговаривала с ним, а он игнорировал. И я не понимала, не знала, что делаю не так… и просто изводилась… устраивала истерики, рыдала, пыталась во всем разобраться, но это так тяжело, – я немного прослезилась от откровений. – Как можно разобраться в чужих мыслях? В которых ты, по сути, ничто или все самое осточертевшее человеку? И потом я стала замечать, что постоянно, поймав какой-то не тот взгляд или минуту молчания, направленную в мой адрес, начинала донимать людей вопросами. А не обидела ли я их чем-то, а не сделала ли что-то не то.