Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 39 – Анна Савина

— Точно, это звонкий холм, чувствую место знакомое, – тут же опознал пейзаж мой спутник. – Там когда-то была церковь.

Но я смотрела не на развалины, а на человека, что стоял около ручья. Молодой мужчина. Нет, я бы даже сказала парень, на пару лет младше Алины. Он стоял вполоборота, демонстрируя художнику лишь профиль, да и тот был частично скрыт капюшоном ветровки, из-под которого выбились несколько заплетенных в косички прядей, украшенных перьями. Судя по скулам и разрезу глаз, парень явно принадлежал островной крови.

— Не знаете, кто это?

— Нет, – пожала плечами девушка. – И предвосхищая ваш вопрос, скажу, что мама тоже не знает. Каждый раз она называет разные имена. А иногда вообще отказывается отвечать.

— Вы позволите? – спросила я, доставая телефон.

— Почему бы и нет. Просто не знаю, как это может помочь вам в расследовании убийства отца. Эти картины написаны много лет назад.

— Я тоже пока не знаю, – ответила я, делая фотографии каждой из таких разных и таких одинаковых картин.

Не знаю, был ли в этом смысл, но какая-то мысль неотступно преследовала меня, пока мы прощались с девушкой, пока шли к машине и пока покидали территорию родового гнезда Болотовых. Очень простая мысль, которую я высказала, стоило автомобилю выехать за ворота.

— Ты это заметил?

— Что? – не понял Воронов.

— В студии нет ни одного портрета мужа.

— Уверена?

— Да, я внимательно посмотрела. София Болотова рисует всех и вся. Дом, дочь, служанку, старую подругу, пирс, лес, корабли, даже твой портрет затесался, но никогда не рисует мужа

— Интересно, – протянул Андрей.

— Интересно, но не наказуемо, – со вздохом добавила я.

— Это становится традицией, – произнёс Андрей, заглушая двигатель.

— Пить после рабочего дня? – иронично уточнила я, глядя на огни бара.

— Заканчивает день в «Рассвете», – не менее иронично ответил мужчина и вышел из машины. – Ты начисто лишена романтики.

— Так давай это исправим? – предложила я, выбираясь следом, скинула кроссовки и, подхватив обувь, зашагала в обход бара к берегу. И знала, что Воронов пошел за мной.

Ветер шумел кронами деревьев, молчание не тяготило, но… Был один вопрос, который я просто не могла не задать, хотя знала, как Андрей может отреагировать.

— Болотова изменяла мужу? – спросила я, повернулась и посмотрела на своего спутника.

— Нет, – спокойно ответил мужчина, даже не сбившись с шага.

— Ты так в этом уверен? Вряд ли тебя посвящали в интимные нюансы жизни семьи.

— Ты права, но… – Он посмотрел на круглую как сыр луну, что висела над океаном. – С чего у тебя вообще возникли подобные мысли?

— Когда Алина рассказывала о ссоре с отцом, то повторила сказанные им в запале слова. «Ты такая же, как мать!» – сказал Болотов дочери, узнав о её романе. Поэтому… – Я не договорила, уверена Воронов и так прекрасно меня понял.

— Как долго ты у неё училась? – неожиданно спросил мужчина.

— Не больше года, – честно ответила я, зарываясь ногами в прохладный песок. Ветер трепал забранные в хвост волосы. – Я даже не очень хорошо её помню.

— А я хорошо. И она была одним из тех редких людей, для кого данное слово действительно что-то значит. Даже если это слово дано ребёнку. Особенно если ребёнку. – Он остановился рядом, присел, сгрёб песок и стал пересыпать с руки на руку. – Уверен, она также ответственно относится к брачным клятвам. Да и потом, – он посмотрел на свою ладонь, песок ссыпался, на ней осталось лишь несколько камушков. – Никогда не ходило никаких слухов, а они непременно бы возникли, это же остров.