Книга Сделка. Я тебе верю, страница 84 – Рина Беж

Она же глядит на меня и тихо-тихо уточняет:

— А его ты как нашел?

Усмехаюсь. Наклоняюсь вперед и с удовольствием касаюсь притягательных губ коротким поцелуем.

— Это не я, моя хорошая. Это Марта. Она очень жалеет, что сделала с тобой в прошлом, и таким образом стремится загладить вину.

— Марта?

Понимаю недоверие, поэтому подтверждаю.

— Точно.

— Погоди, она что, выкрала документ у дяди?

Шока Даша не скрывает. Впрочем, я и сам прилично удивился, когда понял, что именно впихнула мне в руки сестра Ярика. А уж когда прочитал условия.

Желание придушить мудака-Шаталова стало просто заоблачным.

— Да, Даш. И такое порой случается, когда хочется спасти задницу с наименьшими потерями, — объясняю поступок родственницы Шаталовых.

— И что в нем? — девушка не спешит открывать заверенный нотариусом документ, лишь касается его подушечками пальцев. — В нём все сложно?

— Сложно было для Шаталова, чтобы тебя этого наследства лишить, — усмехаюсь едко. — А для тебя лично все просто — ты единственная наследница своего отца, пусть и с некоторыми оговорками в будущем. Но при всем при этом Андрей Андреевич, будто предчувствовал проблемы, потому постарался обезопасить тебя и свой бизнес.

— Да, папа о бизнесе очень пекся, — грустно кивает Даша.

Но я не позволяю ей провалиться в печаль и рассказываю о том, что непременно должно ее порадовать.

— Так! А теперь что касается второго крючка. Я нашел твою маму и перевез ее в безопасное место.

— ЧТО? Ты что сделал?

— О да, — улыбаюсь, считывая очередные неверие и шок, а еще робкую надежду, что можно позволить себе вкусить счастья без оглядки, — и к слову, она мне в этом помогала.

— М-мама? Тебе?

— Точно. Даш, ее тоже шантажировали. Тобой и твоей безопасностью.

— Лев Семенович?

— Верно.

— Погоди-ка, — хмурится. — То есть... — как не старается, удержать слезы мой впечатлительная девочка уже не может, — она... меня... получается... помнит?

— Помнит, — утвердительно киваю. — И хотела бы пообщаться, если ты не против.

— Дда, да! Я не против. Я хочу! Ваня, Ванечка!

Плотина рвется.

Дашка бросается мне на шею. Смеясь и рыдая, обнимает, будто от переизбытка чувств придушить хочет, и целует... целует... целует.

Щеки, подбородок, уголки рта, наконец, в губы.

— Ты невероятный... — поцелуй, — невозможный... — поцелуй, — самый лучший поцелуй, — самый замечательный.

Закрыть ее неумолкающий рот получается очередным поцелуем.

А после, когда, выпив стакан воды и немного успокоившись, Даша берет себя в руки, мы звоним ее матери.

Первые минуты я присутствую рядом, убеждаюсь, что Вукалова-старшая не станет дурить и не скажет моей женщине ничего плохого. Затем ухожу на кухню.

Разогреваю приготовленный моей заботливой девочкой ужин и накрываю на стол.

ДАРЬЯ

Начавшийся совершенно обыденно день, к вечеру преподносит сюрпризы один за другим. Сначала пугающие, затем удивительные и радостные.

Иван рассказывает настолько невероятные вещи, что только успеваю себя одергивать: не таращить глаза, не охать, держать рот закрытым, а не наивно распахнутым, и ни в коем случает не визжать от восторга и не рыдать, общаясь с матерью.

Но эмоций так много. Так лихо они меня переполняют. Бурлят в крови, ища выход, что в конечном итоге побеждают.

Вырываются наружу сквозь смех и слезы.