Книга Сделка. Я тебе верю, страница 69 – Рина Беж

А еще Тихомиров пригласил завтра прокатиться в соседний городок. Да, да, да!

Просто так, развеяться.

И вот я вся в предвкушении, что одеть… и тут приходит боль. Резкая: опустошающая. И вместе с ней темень, желающая забрать меня в туманное ничто.

Я совершенно не помню, как оказываюсь в больнице. Из воспоминаний только попытка правильно нажать на кнопки в телефоне, вызвать скорую и открыть входную дверь.

Дальше вспышками: боль и те самые парни из охраны в моей квартире, боль и Иван, бледный, взволнованный, что-то кому-то рычащий, боль и люди в медицинской форме, яркий свет в глазах и снова боль, а после укол в руку и боль притупляется... мне становится хорошо, я уплываю куда-то далеко, где этой боли нет, но по-прежнему есть голос Ивана. Поэтому мне нестрашно.

Я не одна.

Прихожу в себя тяжело. Меня как будто включают Раз! И появляются звуки чувства, ощущения. Неприятные до жути. Больно дышать, живот горит, пошевелиться невозможно... или страшно.

А вокруг голоса. Чужие. Они говорят, говорят, говорят. Ненужный шум. Неважный. А я пытаюсь уловить свой голос. Один-единственный, который мне нужен. Тот, за который цеплялась изо всех сил.

Будет он. И со мной все станет в порядке.

Но его нет. И от этого страшно.

Хочу его позвать, очень сильно. Но даже не могу пошевелить губами. Все, на что я способна — это плакать и чувствовать, как горячие слезы скатываются по щекам.

Неужели снова одна?

— Даша, что такое? Помогите ей! Обезболивающее вколите! Вы врачи или кто? — тихий рык, а меня мощнейшим откатом накрывает.

Иван.

Здесь! Рядом!

Не ушел.

И слезы уже от радости текут. И собственный голос прорезается, отказываясь от дополнительной порции обезболивающего. И в руки себя я беру, чтобы его успокоить.

А позже узнаю, что мне удалили аппендицит. Операция прошла хорошо. Через три-пять дней отпустят домой.

И да, отпускают. Через пять дней, как обещают. А за эти самые пять дней я в очередной раз узнаю, кому дорога. А кому так, по боку.

В больнице меня навещает только Иван. Ежедневно и не по разу. Чета Рихтеров.

Олеся.

АХ да, еще свекровь звонит. Но не чтобы поинтересоваться самочувствием, это ей ни к чему. А чтобы поставить в известность, что Оле вдруг стало плохо, и Ярослав повез ее к морю отдохнуть на пару недель.

— Не звони мужу и не срывай его по глупости, — дает она наставления. — Тем более что тебя скоро выпишут. А они и возвращаться дольше будут, и толком не отдохнут.

Да и чем тебе Ярик поможет, он же не врач?!

Хочется смеяться, но слишком больно.

Зато съязвить удается.

— Спасибо за ваше беспокойство, Клавдия Игоревна. Век не забуду, — кидаю в ответ и, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие, блокирую телефон на все пять дней.

Да пошли эти Шаталовы куда подальше.

ИВАН

Держи своих друзей близко, врагов еще ближе.

Когда-то давно Макиавелли сказал очень правильную фразу. Правильную и мудрую.

ЕЮ же во много руководствовался Шаталов-старший, постепенно находя компромат на всех, от кого мог так или иначе зависеть, строя империю, создавая собственный бизнес на пепелище разрушенных чужих

Этот скот никогда ничем не гнушался, уверенно топая вперед по головам, по костям.

Без стыда и совести.

С бездушной усмешкой на тонких губах и ледяным взглядом.

С полной уверенностью, что у него всё схвачено, нужные рты надежно прикрыты, а ненасытные глотки заткнуты или, в конечном итоге, прикормлены.