Книга Сделка. Я тебе верю, страница 72 – Рина Беж

Дурочка я. И самой стыдно.

Но не могу не признать: до последнего сомневалась, что Иван приедет.

Нет._Он не давал повода ему не верить. Звонил накануне, как поступал до этого каждый день, несмотря на занятость. В привычной манере шутил, подбадривал и рассказывал, как меня не хватает на переговорах, а после, уже прощаясь, заверил, что не пропустит выписку и лично заберет меня из больницы.

Я выслушала, согласилась, поддакнула, но в глубине души.

Привычка сомневаться во всём и во всех — слишком крепко во мне укоренилась.

Когда другим до тебя постоянно нет дела, к этому привыкаешь и переключиться сложно. Сложно вдруг взять и поверить, что люди действительно, дав слово, его сдержат, не передумают, не забудут, не найдут сотню отговорок и десяток более важных дел, как зачастую случалось.

Сложно допустить в сердце мысль, что ты вновь не одиночка. Что о тебе искренне переживают, потому что ты — это просто ты, обычная нуждающаяся в помощи девушка, а не выгодное вложение времени и сил.

Сложно открыться, потому что потом может стать больно.

Проще жить, ни на кого не рассчитывая и заранее выстраивая наихудший вариант развития событий. Тогда и разочаровываться не так болезненно.

Я привыкла существовать сама по себе. Родители и Шаталовы отлично поднатаскали и закалили.

А Иван ведет себя иначе. По факту совершает обычные человеческие поступки Обычные — для обычных людей. А для меня, неправильной, — почти невероятные.

Будто подвиг.

Сказал — сделал.

Пообещал — выполнил.

Дал слово — сдержал.

Не пустомеля. Не трепло, желающее покрасоваться.

Он — Человек. Он — Мужчина. Он…

— 0, ты уже собралась? Вот и умница.

В этот раз Тихомиров не стучит. Сразу проходит в палату. И, двигаясь почти неслышно, прямиком направляется ко мне, так и стоящей возле тумбочки с пакетами.

— Даш, давай-ка я заберу твои вещи, — сгребает одной рукой сразу обе сумки, — а ты, — подставляет мне локоть другой руки, — цепляйся крепче и пошли потихоньку.

Или, если хочешь, — притормаживает и ловит мой взгляд своим, — я могу тебя понести.

От одной только мысли оказаться в его крепких объятиях сердце делает кульбит.

Хочу... хочу... хочу... но…

— Нет, Вань, спасибо, — все же отказываюсь. — Сама дойду.

— Точно?

— Да. Врач сказал, что жалеть себя — неправильно. Мне нужно больше двигаться и не бояться, что швы разойдутся.

Несколько секунд молчит, после кивает:

— Ну-уу... мне он тоже самое сказал, — соглашается в итоге. — А еще про диету, лечебную гимнастику, утягивающее белье или специальный бандах и... — грозит пальцем, — строго велел никаких тяжестей тебе не поднимать.

— Вот прям совсем-совсем?

— Вот прям совсем.

Посмеиваясь, обсуждаем каждый озвученный пункт и решаем даже такую обыденную тему, как покупку еды по пути домой, потому что за почти неделю отсутствия у меня в холодильнике ни одна мышь повесилась. Так и доходим до машины, а там первое, что бросается в глаза.

— Вань, у тебя охрана появилась?

— И у меня, и у тебя, — поправляет Тихомиров. И вдруг ошарашивает. — Даша, а 'давай ты сейчас поедешь ко мне, а не к себе?

Оборачиваюсь и, нахмурившись, уточняю:

— В каком смысле — к тебе?

— В самом прямом, — пожимает плечами и губы в улыбке растягивает, будто ничего странного не предлагает — Я дом купил, небольшой, но добротный. Сразу за городом. Земли вокруг много. Лес. Река. Тишина.