Книга Сделка. Я тебе верю, страница 68 – Рина Беж

Зато есть надежда... призрачная надежда, что до недомужа наконец дойдет — пора заканчивать этот затянувшийся концерт Пора взрослеть и брать на себя ответственность за женщину, которая с ним рядом, за малыша, который скоро появится на свет. Есть неугасающая вера, что у Ольги проявится бульдожья хватка, и ей хватит сил привязать Шаталова к своей юбке, убрав с моего горизонта раз и навсегда.

И все равно мысли об этой парочке идут лишь фоном. А в центре — Он. Мой ориентир. Тот, за кого вольно-невольно цепляется взгляд, чье каждое слово, как драгоценность, ловит мое ухо, чье мнение мне интересно и важно, чье даже мимолетное прикосновение рождает душевный трепет.

Иван.

С каждым новым днем, часом, мигом, что контактирую с Тихомировым, я все сильнее им проникаюсь. Его эмоциями, его настроением, его огнем и энергией, его силой и несгибаемостью.

Им самим.

Сложным, многогранным, неординарным и безумно притягательным.

И очень знакомым, несмотря на пять лет разлуки. Будто он — не проходной человек, А мой мужчина.

Мой.

Глубокий, но понятный. Тяжелый, но правильный. Закрытый, но тот, кому веришь на подсознательном уровне.

Кого я ждала много лет и, слава богу, дождалась.

С ним не может быть неуютно, как с псевдомужчиной. С ним не может быть параллельно или никак, как с чужаком. С ним так, как надо. Надежно, комфортно и по живому, даже если он эмоционально закрыт что происходит с завидной регулярностью.

Но это никоим образом не пугает. Наоборот, я, будто очнувшись от долгой спячки, вновь начинаю жить. С опорой под ногами, со смыслом, с целью.

С желанием.

С четким и непередаваемо острым понимаем, что я — женщина. Желанная женщина. Красивая. Особенная.

Тихомиров не произносит этого вслух, но каждым своим действием, взглядом, вниманием к деталям, заботой о мелочах, стремлением помочь и облегчить мою жизнь это демонстрирует.

— Пристегнись, Даша, — его обычная фраза перед тем, как он трогается.

— Держи-ка, — и в мои руки опускается стаканчик с кофе и бумажный пакет с двумя круассанами. — Мы на объекте еще час — полтора как минимум проторчим. Обедать не раньше, чем в четыре поедем. А ты и так как тростинка.

Прячу алеющие щеки за волосами и улыбаюсь. Неужели услышал, что в животе урчит?

— Дашь, глянь пока вот эти документы. С проектировщиками я сам переговорю и переведу, там, где потребуется. Не переживай, мы сними справимся.

И он реально справляется, а я, не разрываясь на части, вношу правки.

— На твоем пежо задний левый фонарь перегорел и, судя по звуку, колодки подошли. Давай ключи. Пока мы в офисе, его отгонят в сервис и все заменят.

Отдаю. А когда вечером выхожу чтобы ехать домой, не сразу узнаю в поблескивающем наполированными боками красавчике своего пыжика. Он выглядит так, словно только-только сошел с конвейера.

— Даш, не пугайся. Это твоя охрана, — будто из тени возникают две рослые фигуры и кивают, здороваясь. — Светиться они не станут, не переживай. Но поблизости будут всегда. Просто знай, что не одна, даже если думаешь иначе.

И еще много чего в его неподражаемом исполнении. Но то, что особенно поражает.

Это случается в пятницу вечером.

Я дома одна — совсем недавно вернулась из офиса. Внутри разливается радость, что позади осталась не только рабочая неделя, но и сложный разговор со свекром Взамен подписей на документах я выбила новое обследование для мамы и операцию, которая в случае успеха позволит ей стать более самостоятельной.